— Есть мнение, что кризис оказался полезным для хорошей литературы: если книги перестают воспринимать как товар, как бизнес, это идет на пользу их качеству...

— Кризис таит в себе много парадоксов. Например, масштабы Non/fiction в этом году даже возросли — по сравнению с прошлым, предкризисным годом. Ярмарка и в 2008 году прошла в режиме почти аншлаговом — был зафиксирован рекорд посещаемости за все годы существования ЦДХ: 11 тысяч человек к нам пришло в один день. Сейчас, как мы ожидаем, этот рекорд даже может быть побит — в залах опять просто пройти нельзя. Считается, что, когда в экономике кризис, человеку хочется укрыться в интеллектуальной нише, в уютном и одновременно престижном пространстве — среди тех же книгочеев и книг. И, кстати, в экономическом смысле это обходится человеку не так дорого. В этом смысле, можно сказать, да — кризис только подтолкнул людей к нам. Хотя и символически, но увеличилась даже общая площадь выставочного пространства. Публика как всегда приятная, много умных глаз... Вообще же интерес к хорошей литературе или искусству — волнообразный. В 1990-е был массовый всплеск такого интереса. Зато в 2000-е многие из наших коллег и сами поддались соблазнам рынка, в результате чего интеллектуальная литература "просела". Сегодня, по-моему, мы опять на волне возвращения интереса.

— У ваших "поставщиков" — у книжного бизнеса — дела обстоят хуже?

— Да, у них ситуация похуже, чем у нас. Интеллектуальными книгами занимаются, как правило, небольшие издательства. В связи с кризисом они вынуждены прибиваться к большим, крупным, у которых другая психология: они в первую очередь рассматривают книгу именно как продукт, как то, на чем можно зарабатывать. Таким образом независимые издательства, которые определяли и формировали погоду на рынке интеллектуальной литературы, вынуждены идти на компромиссы или соглашаться на неинтересные для них условия. Безусловно, крупные издательства могут инвестировать в общеобразовательные проекты, поддерживать государственные программы — например, у нас в этом году состоялась на ярмарке презентация федерального проекта "Библиотека-2010". Но все же наш формат — "умная книга" — нуждается именно в разветвленной, сегментированной системе книгоиздания, в существовании средних и малых издательств, которые нацелены не на зарабатывание денег, а на поддержание, пусть и за счет невысоких доходов, высокого уровня литературы. Мы видим свою главную задачу на Non/fiction именно в том, чтобы поддержать их, помочь им не потеряться среди макулатуры.

— Существенной угрозой книжному рынку считается и интернет...

— Интернет уже стал подобен электричеству — в какой-то момент мы просто перестанем о нем думать, замечать его. Но точно так же, как и электричество, интернет не отменяет прямого общения с книгой. Какую-то часть рынка он, конечно, от нас отгрызает — но не более, чем у остальных сегментов рынка культуры. Кроме того, например, существование академического и прикладного искусства, галерейного дела интернет никак не может отменить.

— Это подтверждает и выставка "Рандеву" на нынешней ярмарке, где выставлены французские книги первой половины ХХ века в оформлении русских художников (Александр Алексеев, Михаил Ларионов, Наталья Гончарова и др.) из собрания главы Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям Михаила Сеславинского...

— Уже третий год подряд Федеральное агентство по печати делает крупные выставки на ярмарке. Отбором участников на Non/fiction занимаются эксперты, которые решают, условно говоря, кого пускать, а кого — нет. И поэтому нам очень важно зафиксировать, так сказать, верхнюю планку уровня. Изысканная выставка — в данном случае выставка книжных иллюстраций начала прошлого века — как раз и задает эту планку. Собственно, это очень глубокий исследовательский труд, который интересен для библиофилов: он показывает историю жизни книги, отдельные аспекты ее создания. Что касается "Рандеву", там представлены буквально шедевры.

— Кто ваши посетители, расширяется ли круг потребителей интеллектуального продукта в России?

— Да, можно уже утверждать, что помимо "старой" интеллигенции появилась уже и "новая". Это люди 25-35 лет, по сути новый российский феномен. За минувший год передо мной прошло 50-60 молодых кураторов из разных областей: это и музыка, и литература, и современное искусство, и дизайн — культура в очень широком смысле. И я вижу, как много у них идей и насколько они по-другому смотрят на многие вещи. Мы стараемся, где только можно, давать им возможность реализоваться. Non/fiction примерно на треть отдана им.

— ЦДХ подвергся в прошлом году угрозе сноса — московские власти хотели на его месте простроить мультимедийный центр — нечто более "современное и актуальное". Общественности удалось отстоять ЦДХ, да и кризис "помог". Как обстоят дела сейчас? Угроза миновала?

— Мотивы там были чисто коммерческие, и люди, которые инициировали проект реорганизации этой территории с фактически кардинальным изменением функции этой территории — Парка искусств,— меньше всего думали об искусстве. Это уже потом, когда началась волна возмущения, они стали срочно искать мотивы якобы заботы — например, о Третьяковской галерее, о том, что ей нужно новое здание для хранения картин... И чтобы найти инвестора для нового здания, ему нужно отдать место, где располагается сегодня ЦДХ и галерея. 30 лет никому до нас дела не было, 30 лет мы латали дыры в помещениях, построенных еще в 1970-е годы, а тут вдруг — такая забота... Люди были шокированы такой беспардонностью и таким лицемерием. Я, конечно, только за, если построят новое здание для Третьяковки — но какое это имеет отношение к ЦДХ? Сейчас прямой угрозы ЦДХ нет, вроде бы проект по переустройству положили на полку, по каким причинам — из-за возмущения публики или из-за кризиса — трудно сказать, но это так.

Беседовал Михаил Серафимов

Фото: archi.ru