В пятницу 25 ноября умер поэт-переводчик Анатолий Гелескул, известный главным образом своими переводами из испанской, латиноамериканской и польской поэзии.

Ругать переводы, особенно поэтические - дело благодарное и любимое как филологами, так и читателями. Сравнение с оригиналом всегда открывает целый ворох различий: здесь вот не то, тут не так. Но самый отчаянный ревнитель точности перед работами Анатолия Гелескула замирал. "Мастер", "гений" - эти слова давно соединились с его именем, и любой, пытавшийся поймать Гелескула на неточности, чувствовал глупую мелочность этого занятия. Редкий переводчик обладает таким даром перевоплощения: для Гелескула вековые дистанции не были помехой, равно хороши его переводы Франсиско де Кеведо и Хуана Рамона Хименеса. Это умение, отчасти потустороннее, основывается на математически точном (недаром и образование он получил техническое) анализе текста и одновременно на исключительной любви к нему. Вступления и "заметки на полях" к переводимым авторам - самые яркие тому свидетельства. Перевод Гелескула - это особый филологический жанр, способ изучения и проникновения в поэтику.

Прекрасный пример такой работы на границе науки и поэзии - черный томик "Cancionero popular español" 1987 года, составленный Анатолием Гелескулом и Натальей Малиновской, давно ставший библиографической редкостью. Собрание испанских стихов и песен разных эпох на испанском языке, ноты некоторых песен, серьезная, но захватывающая вступительная статья, всевозможные комментарии о символике цветов и растений, словарь диалектизмов, ну и, конечно, русские переводы. Или двуязычный томик "Цыганского романсеро" Лорки (М., "Радуга", 2007) - с комментариями и разборами. В последней книге Гелескула ("Огни в океане: переводы с испанского и португальского", М., 2011) подборка переводов из каждого поэта завершается небольшой заметкой о нем. В этих замечаниях много личного и много слов о смерти - кажется, она Гелескула не пугала.

Поэт-переводчик, поэт, воплотившийся в переводе, Гелескул по праву любим многими отдельно от тех, кого он переводил. Сборники избранного ("Темные птицы", Вильнюс, 1993; "Избранные переводы", М., 2006; "Среди печальных бурь: из польской поэзии XIX-XX веков", СПб., 2010; "Огни в океане...") звучат как оригинальное поэтическое высказывание, позволяющее назвать Гелескула большим русским поэтом XX века. Разговор о его оригинальной поэзии - особый. Есть множество свидетельств того, что он писал стихи, однако не печатался. Захватывающе интересно было бы их прочитать.

Хочется добавить, возвращаясь к проблеме точности перевода, что ругать перевод всегда проще, чем хвалить. Самая распространенная похвала - это презентация текста, который говорит сам за себя. Поэтому и рецензии на переводы Гелескула стремятся превратиться в подборку цитат, добавить к которым нечего.

Во вступлении к последней книге Гелескул, кажется, впервые говорит, какой свой перевод считает лучшим. Это "Осенняя бабочка" Пабло Неруды:

Кружится бабочка на солнце, 
вся загораясь временами.

Листа коснется, остывая, 
частица пламени живая - 
и лист колышет это пламя.

Мне говорили: - Ты не болен. 
Все это бред, тебе приснилось. 
И что-то тоже говорил я. 
И лето жатвою сменилось.

Печальных рук сухие кисти 
на горизонт роняет осень, 
И сердце сбрасывает листья.

Мне говорили: - Ты не болен. 
Все это бред, тебе приснилось. 
И время хлеба миновало. 
И снова небо прояснилось.

Все на земле, друзья, проходит. 
Все покидает и минует. 
И та рука, что нас водила, 
нас покидает и минует. 
И те цветы, что мы срываем. 
И губы той, что нас целует.

Вода и тень, и звон стакана - 
все покидает и минует.

И время хлеба миновало. 
И снова небо прояснилось. 
А солнце лижет мои руки 
и говорит: - Тебе приснилось. 
И ты не болен, это бредни.

Взлетает бабочка и чертит 
круг огнецветный 
и последний.

Говорит, а потом добавляет, что есть еще один - самый точный. "Авторское тщеславие побуждает меня похвастать творческой удачей", - пишет Гелескул.

Х. Моргенштерн.

Беседа рыб

~ — ~ — ~ — 
— ~ — ~ — ~ 
~ — ~ — ~ — 
— ~ — ~ — ~

Перевел А. Гелескул.

Тоскующий лиризм "Осенней бабочки" и дерзкая веселость "Беседы рыб" - это настоящая поэзия. А поэт-переводчик, знающий загадочную природу буквальной неточности и вольной точности, заставляет читателя улыбнуться вместе с ним, понять и принять то, что читая его переводы, мы разговариваем не только с теми поэтами, которых он перевел, но и с ним самим. После смерти Гелескула остается счастливая возможность беседовать с ним и с теми культурами, которые он открыл русскому читателю.

Вера Полилова