Юрий Андрухович хорошо знаком немецкому читателю: в Германии выходили его романы "Московиада", "Двенадцать обручей", Тайна", переводились новеллы, эссе, стихи. И практически всегда реакция немецкой критики была исключительно благожелательной или даже восторженной.

Рецензентов можно понять. Андрухович - не просто талантливый и оригинальный писатель, увлекательно и виртуозно представляющий западному читателю экзотический для него мир (что, конечно, само по себе уже привлекательно). Андрухович разрабатывает свою собственную концепцию постмодернистского карнавала, вливая свежую кровь в современную литературу. И потускневший постмодернизм, исповедующий разнообразие форм и обожающий эклектичные сплавы, празднует в украинце Андруховиче, по выражению одного из критиков, "новую национальную идентичность как постмодернистскую игру  различий".

Карнавал месье Дежавю

Роман "Перверсия" (в России его часто называют и "Перверзия"), вышедший сейчас в немецком переводе, судя по немецкой реакции на него, вполне вписывается в это определение. Во всяком случае, карнавала здесь больше, чем достаточно. Собственно, главный герой романа, Станислав Перфецкий, украинский поэт и художник-перформансист, и отправляется в столицу карнавала Венецию, чтобы выступить там на конференции "Посткарнавальная бессмыслица мира: что на горизонте?" А главная тема этого скандального доклада - постмодернистский характер украинской культуры.

Гротескный каскад приключений и мистификаций, участником которых плейбой и мачо становится по ходу повествования в Германии, Польше, Австрии, и, наконец, его таинственное исчезновение из номера отеля в Венеции, после произведшего фурор доклада, - все это сразу нескольким немецким рецензентам напоминает "Мастера и Маргариту". Впрочем, повторение пройденного, аллюзии и использование готовых форм для постмодернизма - не грех, а достоинство. Так воспринимает это, например, и Николь Хеннеберг (Nicole Henneberg) из газеты Frankfurter Allgemeine. Восхищаясь "злой сатирой и магическим хаосом" описания упомянутой конференции, Хеннеберг подчеркивает: читателя не оставляет чувство, что он уже это где-то читал. Но Андрухович и не собирается это как-то маскировать. Наоборот. Не случайно церемониймейстера конференции зовут месье Дежавю.

Еще о Булгакове

"Младшую сестру" булгаковской Маргариты разглядели немецкие критики и в Аде Цитриной - шпионке и мастере карате, которая вместе со своим мужем должна следить за героем романа, но в результате, поражанная чарами Перфецкого, бросает и мужа, и задание, полученное от загадочного Монсиньора.

Станислав Перфецкий - мужчина хоть куда. Это примерно тот же лирический герой, который знаком нам по другим романам Андруховича, только еще более совершенный. Этимология его фамилии (perfect по-английски - совершенный) говорит сама за себя. Женщины от него - без ума, мужчины - в восторге, Украина, откуда он выехал, и Запад, куда он стремится вместе с Украиной, почитают его как гения.

Все рецензенты - за исключением, пожалуй, Йорга Плата (Jörg Plath) из Neue Zürcher Zeitung - оценили самоироничный тон Юрия Андруховича. Несмотря ни на что, герой, конечно, не идентичен автору. Это как будто подчеркивает и конструкция романа: автор, то есть Андрухович, сидя во Львове, ведет своеобразное расследование таинственного исчезновения Перфецкого, день за днем восстанавливая его путь на Запад. Впрочем, и здесь можно вспомнить булгаковские "Записки покойника" ("Театральный роман") со столь же лукавой констелляцией автор/герой...

Состарившийся авангард

Андрухович запутывает, сбивает с толку, загадывает загадки и мистифицирует. "Перверсия" буквально и означает "переворачивание". Не просто однозначно определить, что на самом деле скрывается за его бурлеском и как оценивает автор столкновение новой национальной идентичности с якобы продвинутой западноевропейской культурой. Но нужна ли нам чеканная однозначность?

Рецензент радиокомпании Deutschlandradio Вальтер ван Россум (Walter van Rossum) вообще сомневается в том, так ли уж важно для немецкого читателя "продираться сквозь постмодернистские заросли вместе с украинским авангардом, ищущим собственный путь".  И напоминает: многое из того, о чем рассказывает Андрухович, уже быльем поросло, ведь роман, только сейчас изданный по-немецки, был написан пятнадцать лет назад. "Может быть, единственное, что действительно поражает, когда читаешь эту книгу Андруховича, - заканчивает свою рецензию ван Россум , - как быстро (еще и двадцати лет не прошло!) состарился этот авангард". Возможно, и так. Но все-таки поражает!

Ефим Шуман