Имя автора этой уникальной книги, опубликованной сейчас издательством Piper, не знает никто, за исключением разве что двух-трех живущих в Сеуле правозащитников, бежавших из Северной Кореи. Автор семи новелл о жизни самой закрытой страны мира выступает под псевдонимом "Банди", что в переводе с корейского означает "Светлячок". Немного света, немного тепла в мрачной повседневности последнего коммунистического рая, держащего своих жителей в постоянном страхе и угрожающего миру ракетами и бомбами.

Мир Кафки и Орвелла

Сборник этот, опубликованный впервые в Южной Корее в 2014 году и переведенный уже на 18 языков мира, называется "Донос". Его нельзя назвать литературным шедевром. Особенных художественных изысков в новеллах нет. Сюжеты дидактичны. Язык автора сух, мрачноват, я бы даже сказал: беден. Впрочем, как и жизнь, которую он описывает.

Новеллы рассказывают о тяжелых буднях Северной Кореи, о скупом рационе, неумолкающих лозунгах из ржавого громкоговорителя, постоянном голоде и постоянном страхе. И о сопротивлении. В рассказе "Город призраков" молодая мать закрывает во время военного парада шторы, потому что ее двухлетний сын боится гигантских портретов Карла Маркса и Ким Ир Сена за окном. В новелле "Так близко и все же так далеко" рабочий, отчаявшийся получить разрешение на поездку в родную деревню, уезжает туда самовольно, чтобы успеть попрощаться с умирающей матерью. Кончается все это плохо: рабочего отправляют в лагерь, а героиню "Города призраков" - в ссылку.

Правда, у историй о тех, кто покорился, тоже нет хеппи-энда. Абсолютно лояльный член партии, чтобы доказать свою лояльность, рубит дорогой ему вяз, - и сердце его не выдерживает. В новелле "Сцена", во время всенародного траура по великому вождю, перестают отоваривать пайки, и голодные люди, едва передвигая ноги, рыскают в окрестностях в поисках еще не сорванных диких цветов: к телу вождя надо обязательно приходить с цветами. Фантасмагории "Банди" напоминают кошмарный мир, описанный Кафкой и Орвеллом, только в отличие от их антиутопий, в "Доносе" идет речь о реальном мире.

Но кто же этот скрывающийся под столь многозначительным псевдонимом писатель, которого некоторые западные критики считают чуть ли не новым, северокорейским Солженицыным? О нем известно довольно много, хотя проверить, насколько все это соответствует действительности, невозможно. "Банди" родился в 1950 году, печататься в северокорейских газетах и журналах начал еще в семидесятые годы, впал в немилость и несколько лет проработал на заводе чернорабочим. В середине 1990-х годов, во время тяжелейшего голода в Северной Корее, многие его родные умерли от недоедания. Тогда ему якобы и открылись глаза на суть режима, тогда он и начал писать, скрывая от всех свои критические новеллы. Семь из них удалось тайно перевезти за границу, спрятав между листами рукописи верноподданнического романа, написанного "Банди", который в своей "официальной" жизни является членом Союза писателей КНДР.

Южнокорейские правозащитники, часть которых - люди, бежавшие из Северной Кореи, подтверждают аутентичность этой литературной контрабанды, передавая которую, автор рисковал жизнью. Рассказы написаны карандашом на плохой, пожелтевшей бумаге. Многие слова и выражения, которые использует "Банди", существуют только в Северной Корее, так что южнокорейское издание пришлось снабдить специальными подстрочными примечаниями (их более двухсот). Немецкие читатели - во всяком случае, те, кто жил в ГДР, - понимают очень многое и без примечаний, о чем пишут в своих отзывах о книге.

Ефим Шуман