Завантажити

различать значимость «для» от объективного значения. Можно согласиться с тем, что опыт бытия столь важен для человека, но признание этого факта отнюдь не отменяет вопроса о том, какова природа этого опыта. Имеем ли мы в нём дело с наиболее фундаментальным измерением реальности или это простая, в известном смысле примитивная проекция человечности на чуждую нам вселенную? К таким сомнениям нас невольно подталкивает сама феноменология презентативных состояний, их субъективный, так сказать, антропоморфный характер. Действительно, всё выглядит таким образом, что бытие, влекомое чувством любви и сострадания, дарует себя человеку. Для снятия этого возражения напомним читателю о том, что презентативный опыт имеет дело с таким уровнем общности связи человека и мира, где невозможно отделение субъективного от объективного. В той мере, в какой мир выступает метафорой для самопонимания человека, человек выступает метафорой для понимания мира. Из диалогической природы бытийного опыта следует тот вывод, что человек как вид извечно будет находить себя в инаковости и инаковость – в себе. В «Основных проблемах феноменологии» М.Хайдеггер замечает по этому поводу: «Dasein находит себя в первую очередь в вещах. Dasein не нуждается в особом виде наблюдения, и ему не нужно заниматься своего рода шпионажем за эго, чтобы иметь самость; напротив, подобно тому, как Dasein непосредственно и страстно даёт себя миру, так и его собственная самость отражается к нему от вещей. Это только ссылка на элементарный феноменологический факт существования»128. Субъективная окрашенность образов, сопровождающих изменённое состояние сознания, есть неизбежное следствие того обстоятельства, что в основе человеческого духа лежит метафора, использующая соотнесение данных человеку в восприятии образов мира с некими субъективными состояниями. Понимая себя через систему тех непосредственных смыслов, в которых предстаёт перед человеком его жизненный мир, человек тем самым находит средства для интерпретации своих душевных движений, желаний, порывов и т.д. Проиллюстрируем вышесказанное анализом метафорического потенциала основных структур восприятия.
Как известно, структуры «здесь – там», «откуда – куда», задаваемые оболочкой объемлющего строя, лежат в основе всего человеческого восприятия. Их переживание в зрительном модусе сопровождается видением белого света, наполняющего собой всё пространство объемлющего строя129. Речь идёт не о некоем искусственном феномене, а о базовой матрице восприятия, матрице, которую можно сделать явной, постепенно изменяя условия человеческого восприятия в сторону обеднения конкретной образностью, как, например, при использовании матовых очков. Если рассматривать значимую сторону такого опыта восприятия, то можно выделить два основных момента. Это – самоудостоверения восприятия, то есть подтверждение того факта, что восприятие активно, и – некая наиболее общая информация о том, как будет представлен перед человеком жизненный мир в случае его восприятия: представление о неразделимости восприятия человека и мира. Можно предположить, что процесс символического использования этого опыта позволит человеку задать базовую матрицу для понимания себя и мира. Горизонтальная открытость объемлющего строя служит прекрасной формой для презентации самораскрывающейся природы бытия, а неотделимость восприятия мира и человека может быть символом единства (тождества) человека и мира. Можно предположить, что эти метафоры являются первичными и чрезвычайно значимыми для человека смыслами, переживание которых лежит в основе человеческой символической способности. Действительно, все описания опыта живого присутствия, кем бы они ни делались, в какой бы культурной традиции ни создавались, воспроизводят ось «здесь – там» объемлющего строя Дж.Гибсона, а опыт «пустоты – открытости», описываемый как разливающееся свечение, воспроизводит матрицу горизонтальной открытости.
Другим примером метафорического потенциала матриц восприятия является метафора потока. Представление о реальности как потоке, объемлющем человека, относится к базовым интуициям человеческого понимания мира и места человека в нём. В свою очередь, человеческое сознание предстаёт в образе субъективного потока, повторяющего структуру потока реальности. Следует специально подчеркнуть, что эти метафоры отнюдь не условны, за ними стоит вполне реальное взаимодействие человека и мира как моментов неделимого целого. Действительно, если исходить из того, что существование вселенной обусловило существование человека и человек занял в мире одну из ниш, возникших в процессе самоорганизации реальности, самоорганизации, подчиняющейся законам нелинейной динамики (И.Пригожин), то вполне обоснованным выглядит допущение о том, что эти же законы должны отражаться в структурах человеческой телесности, восприятия и сознания. С этой точки зрения метафорическое уподобление внешнего мира и мира субъективного выглядит уже не как досужая игра безответственного воображения, а как простое удостоверение

читати