Завантажити

доктора приехать и посмотреть больного. "Сделайте это для меня", - сказала ему графиня Лидия Ивановна.
- Я сделаю это для России, графиня, - отвечал доктор.
- Бесценный человек! - сказала графиня Лидия Ивановна.
Доктор остался очень недоволен Алексеем Александровичем. Он нашел печень значительно увеличенною, питание уменьшенным и действия вод никакого. Он предписал как можно больше движения физического и как можно меньше умственного напряжения и, главное, никаких огорчений, то есть то самое, что было для Алексея Александровича так же невозможно, как не дышать; и уехал, оставив в Алексее Александровиче неприятное сознание того, что что-то в нем нехорошо и что исправить этого нельзя.
Выходя от Алексея Александровича, доктор столкнулся на крыльце с хорошо знакомым ему Слюдиным, правителем дел Алексея Александровича. Они были товарищами по университету и, хотя редко встречались, уважали друг друга и были хорошие приятели, и оттого никому, как Слюдину, доктор не высказал бы своего откровенного мнения о больном.
- Как я рад, что вы у него были, - сказал Слюдин. - Он нехорош, и мне кажется... Ну что?
- А вот что, - сказал доктор, махая через голову Слюдина своему кучеру, чтоб он подавал. - Вот что, - сказал доктор, взяв в свои белые руки палец лайковой перчатки и натянув его. - Не натягивайте струны и попробуйте перервать - очень трудно; но натяните до последней возможности и наляжьте тяжестью пальца на натянутую струну - она лопнет. А он по своей усидчивости, добросовестности к работе, - он натянут до последней степени; а давление постороннее есть, и тяжелое, - заключил доктор, значительно подняв брови. - Будете на скачках? - прибавил он, спускаясь к поданной карете. - Да, да, разумеется, берет много времени, - отвечал доктор что-то такое на сказанное Слюдиным и нерасслышанное им.
Вслед за доктором, отнявшим так много времени, явился знаменитый путешественник, и Алексей Александрович, пользуясь только что прочитанной брошюрой и своим прежним знанием этого предмета, поразил путешественника глубиною своего знания предмета и широтою просвещенного взгляда.
Вместе с путешественником было доложено о приезде губернского предводителя, явившегося в Петербург и с которым нужно было переговорить. После его отъезда нужно было докончить занятия будничные с правителем дел и еще надо было съездить по серьезному и важному делу к одному значительному лицу. Алексей Александрович только успел вернуться к пяти часам, времени своего обеда, и, пообедав с правителем дел, пригласил его с собой вместе ехать на дачу и на скачки.
Не отдавая себе в том отчета, Алексей Александрович искал теперь случая иметь третье лицо при своих свиданиях с женою.

XXVII

Анна стояла наверху пред зеркалом, прикалывая с помощью Аннушки последний бант на платье, когда она услыхала у подъезда звуки давящих щебень колес. "Для Бетси еще рано", - подумала она и, взглянув в окно, увидела карету и высовывающуюся из нее черную шляпу и столь знакомые ей уши Алексея Александровича. "Вот некстати; неужели ночевать?" - подумала она, и ей так показалось ужасно и страшно все, что могло от этого выйти, что она, ни минуты не задумываясь, с веселым и сияющим лицом вышла к ним навстречу и, чувствуя в себе присутствие уже знакомого ей духа лжи и обмана, тотчас же отдалась этому духу и начала говорить, сама не зная, что скажет.
- А, как это мило! - сказала она, подавая руку мужу и улыбкой здороваясь с домашним человеком, Слюдиным. - Ты ночуешь, надеюсь? - было первое слово, которое подсказал ей дух обмана, - а теперь едем вместе. Только жаль, что я обещала Бетси. Она заедет за мной.
Алексей Александрович поморщился при имени Бетси.
- О, я не стану разлучать неразлучных, - сказал он своим обычным тоном шутки. - Мы поедем с Михайлом Васильевичем. Мне и доктора велят ходить. Я пройдусь дорогой и буду воображать, что я на водах.
- Торопиться некуда, - сказала Анна. - Хотите чаю? - Она позвонила.
- Подайте чаю да скажите Сереже, что Алексей Александрович приехал. Ну, что, как твое здоровье? Михаил Васильевич, вы у меня не были; посмотрите, как на балконе у меня хорошо, - говорила она, обращаясь то к тому, то к другому.
Она говорила очень просто и естественно, но слишком много и слишком скоро. Она сама чувствовала это, тем более что в любопытном взгляде, которым взглянул на нее Михаил Васильевич, она заметила, что он как будто наблюдал ее.
Михаил Васильевич тотчас же вышел на террасу.
Она села подле мужа.
- У тебя не совсем хороший вид, - сказала она.
- Да, - сказал он, - нынче доктор был у меня и отнял час времени. Я чувствую, что кто-нибудь из друзей моих прислал его: так драгоценно мое здоровье...
- Нет, что ж он сказал?
Она спрашивала его о здоровье и занятиях, уговаривала отдохнуть и переехать к ней.
Все это она говорила весело, быстро и с особенным блеском в глазах; но Алексей Александрович теперь не приписывал этому тону ее никакого значения. Он слышал только ее слова и придавал

читати