В преддверии выхода американского ремейка шведского фильма «Впусти меня» «Парк культуры» не мог не задать несколько вопросов Йону Айвиде Линдквисту – автору одноименного романа.

– Вы уже видели «Впусти меня» Мэтта Ривза? После изумительной шведской экранизации вашего романа идея делать римейк вообще казалась очень спорной…

– Да, я его уже видел, и это один из лучших американских хорроров в истории.

– Вам не обидно, что из его названия пропала полная цитата из песни Моррисси? (В оригинале роман называется Let The Right One In – по одноименной песне.) Что Моррисси значит для вас, кроме того, что эта песня отлично подходит описанному в книге?

– Просто это мой любимый артист, и я чувствую, что во многих его песнях описываются те эмоции, которые мне интересны, о которых я пишу в своих книгах. Что же касается названия ремейка, то, мне кажется, хорошо, что у фильмов разные названия. В США роман сразу вышел под таким названием (Let Me In – ПК). Тогда меня это расстроило, но я понимаю прагматический смысл этого переименования.

– Шведский взгляд на мир кажется довольно мрачным, если судить по вашим книгам, а также романам Стига Ларссона и Йенса Лапидуса. Кажется, что вы смотрите на мир, как на уютный ад. Для этого есть причины?

– Мне не кажется, что наша криминальная и хоррор-литература мрачнее, чем в других странах. Разве что обычно сам объект повествования заставляет описывать жизнь и общество в более мрачной манере.

– В век политкорректности для дебютной книги вы взяли тему детской любви с недетским поворотом событий. Не было страшно, что издательствам это покажется чересчур? Не удивлены, что мир так хорошо принял такую историю?

– Да, я был дико удивлен восприятием этой истории и любовью, которой читатели прониклись к персонажам. Хотя я думаю, что это нормальная реакция для писателя-дебютанта. «Впусти меня» был моим первым романом, и я совершенно не ожидал, что люди так его примут. Я вообще не знал, чего ожидать.

– В ваших романах огромная бытовая убедительность соседствует с невероятной фантазией, жесткий социальный комментарий со сказкой. Что из этого для вас главное?

– Я всегда начинаю с хоррорной интриги, а потом придумываю устройство общества, в котором она могла бы развернуться, людей, которые будут там жить. Персонажи, которых я описываю, их диалоги нужны мне для того, чтобы сделать кошмар максимально достоверным и страшным. Конечно, в процессе я начинаю любить этих героев, стараюсь сделать их предельно живыми, но это уже во вторую очередь.

– Вы рассказывали, что место и время действия книги и оригинального фильма – 1980-е годы в пригороде Стокгольма Блакеберге – списаны места и времени вашего детства. Как ни странно, для нас это выглядит очень знакомо – невероятно похоже на СССР того же времени. Сегодня это место выглядит иначе?

– Моя мать все еще живет там, и я стараюсь навещать ее при каждой возможности. В целом там все осталось по-прежнему, разве что добавилось несколько новых построек. Кстати, всего несколько сцен «Впусти меня» снимались в настоящем Блакеберге. Нам нужно было место, где постоянно идет снег – мы снимали севернее. Если же забыть об этом условии, то картину можно было целиком снимать в Блакеберге – там ничего не изменилось.

– «Шведский коммунизм», пресловутая социальная защищенность – это реальность или миф? Кто и почему в действительности защищен в вашей стране?

– Долгие годы Швеция была социал-демократической страной, и это очень подняло нижнюю планку уровня жизни. Ты не мог слишком низко упасть, если у тебя были мозги, но теперь все меняется. Последние четыре года у власти были правые, и несколько месяцев назад их переизбрали, так что теперь благосостояние падает.

– В нулевых всего за три года произошла настоящая революция в хоррор-литературе – в 2004-м вы выпустили «Впусти меня», в 2005-м Стефани Мейер опубликовала «Сумерки», в 2006-м Макс Брукс выпустил замечательную «Мировую войну Z». Похоже, в этой волне вы были первым. Может быть, вы и объясните – почему вампиры и зомби сейчас снова понадобились людям?

– Чтобы рассказать хорошую историю, прежде всего, нужен свежий взгляд. Если он есть, то героем может стать любая тварь, ни от одного варианта нельзя отказываться. Но, по-моему, мир постепенно устает от вампиров, а лично я вообще никогда их не любил. «Впусти меня» стал вампирской историей совершенно случайно. Сначала я и не думал ни о чем таком. Моя цель была в том, чтобы описать место, в котором я вырос, запустив туда нечто ужасающее. Лишь через некоторое время я понял, что это должен быть вампир, но я не собираюсь больше о них писать. Сейчас время зомби, но мне кажется, что и этот период вскоре закончится. Очевидно, следующей «большой вещью» станут ангелы.

– Есть ли русские писатели, которых вы любите?

– Их очень много. Я дважды прочитал все романы Достоевского. Я читал Гоголя, Булгакова и Чехова. Из современных авторов я читал два романа Владимира Сорокина, и они мне страшно понравились. А вместе с моим сыном мы прочитали все серии «Ночного дозора» Лукьяненко, и нам кажется, что они великолепны.

– У ваших российских поклонников, кажется, пока нет шансов увидеть вас лично. Так что скажите честно: в жизни вы милый парень или настоящий писатель-бирюк?

– Если выбирать из этих двух вариантов, то я, конечно, милый парень. Люди обычно страшно удивляются, когда знакомятся со мной – я совсем не похож на те истории, которые пишу. Четыре года своей жизни я проработал фокусником и двенадцать – стэнд-ап комиком. Думаю, что эти профессии оказали куда большее влияние на мой характер, чем нынешняя.