Заметки на полях первого на русском языке обстоятельного расследования «темного»  продюсерского дела, располагающего к размышлениям. 

Александр Роднянский — один из немногих профессиональных российских продюсеров (в его фильмографии «Восток—Запад» Варнье, «9 рота» Бондарчука, «Елена» Звягинцева, «Машина Джейн Мэнсфилд» Торнтона и другие картины). В прошлом успешный режиссер, ныне продюсер, он собственной биографией доказывает право на профессию, в которой алгебра не расщепляет гармонию. В продюсерском анамнезе Роднянского — вертикальный взлет и бешеная популярность украинского «1+1», кратковременный успех «СТС» — идеалистическая попытка создать средиземноморское телевидение в России с харизматичными ведущими. Сегодня он возглавляет не только «Кинотавр», но и крупную международную кинокомпанию. И кино сочиняет не только со Звягинцевым и Бондарчуком, но и с Билли Боб Торнтоном, Энди и Ланой Вачовски, Томом Тыквером, Робертом Родригесом. Не знаю, насколько Роднянский свой человек в Голливуде, но об американской индустрии знает не понаслышке, поэтому его экспертная оценка и сравнительный анализ разных «киносистем» основаны не только на цифрах, фактах, захватывающих историях, но и личном опыте.

А книга Роднянского — первое на русском языке обстоятельное расследование «темного» продюсерского дела. Называю сей труд расследованием без лукавства. Новинка издательства деловой литературы «Иванов, Манн и Фербер» читается как детектив, и ее предполагаемый тираж — 10 000 экземпляров — беспрецедентно большой для нишевого издания — мне не видится пределом.

Этот параллельный «разбор полетов» поучителен для отечественных кинематографистов. Америка, если вы не в курсе, не знает госдотаций. В Америке продюсеры и аттракционного, и авторского кино реально рискуют собственной репутацией, долгосрочными отношениями с инвесторами. В Америке созданы условия для создания не только зрелищных хитов, но и драм, посвященных, больным проблемам (у нас этот жанр априори убыточен, даже если кино снимает Герман, Звягинцев или Сокуров). Затем драмы эти смотрят во всем мире, потому что американское кино — универсальное. Что же касается баснословных бюджетов, то оказывается, многие студии научились зарабатывать на фильме… еще до его производства, привлекая средства международных дистрибьюторов и телеканалов. Штаты конкурируют между собой, зазывая киношников снимать у них, приманивая умопомрачительными льготами. Кино создает рабочие места, помогает малому бизнесу, в конце концов, демонстрирует успешность и преимущество отдельно взятого штата или целой страны (не секрет, что съемки «Властелина колец» оказались для Новой Зеландии подлинным Клондайком).

Мы возмущаемся натиском американского кино, не утруждая себя изучением его опыта. Роднянский рассказывает о съемках картины «Машина Джейн Мэнсфилд», сценарий которой был прописан вплоть до выражений лиц, интонаций; «высокоточным актерам» требовался один, максимум три дубля; операторы выставляли свет в скоростном режиме. Но главное отличие американского кино, как блокбастеров, так и независимого, — оно всегда настроено на ожидания зрителя.

Кто бы спорил: правильнее, когда государство не раздает дармовые бюджеты, а формирует «среду обитания кино как искусства и сферы экономики». Но вот вопрос: а хочет ли этого государство? Или в кинематографе, как и в иных сферах, ручное управление предпочтительнее? Сегодня вместо сооружения отечественной киноиндустрии отстраивается новая вертикаль. Потенциальные проекты планируют «досматривать» с момента выверенного темплана. Да и сами кинематографисты молчаливо приняли иждивенческую форму существования. В киносреде выработалась система инфантильных пионерлагерных взаимоотношений. Все сторонятся и опасаются главного минкультовского «директора», дружат с госкиношными «вожатыми». Строем пока не ходят, но уже заучивают правильные речевки. А как вы хотели? Госпомощь надо отрабатывать.

К тому же нынче продюсером в России не называет себя только ленивый. Менеджерское достижение — пробиться к крану госдотаций, просверлить дырочку в финансовой трубе и тянуть без лишнего шума. Продюсер в России — чаще всего протиральщик штанов в Минкульте, точно понимающий, как получить субсидию и заработать не на самом фильме — на его производстве. Поэтому фильм как результат, как произведение —  мало кого интересует.

«Система не просто несправедлива, она убивает не возможность высказывания. Она убивает людей —  в буквальном смысле, без всяких метафор. Убивает вследствие своей неэффективности». Эта цитата из книги посвящена советской системе и проиллюстрирована режиссерской работой Александра Роднянского «Усталые города», в эпилоге которой — кадры, снятые в Припяти. Но эти же слова без всякой редактуры характеризуют и нынешний уродливый российский миропорядок.

Надо сказать, что Роднянский — один из немногих всамделишных продюсеров. Способный привлечь на заинтересовавший его проект инвесторов, вложиться в него. Рисковать, тратить на создание фильма не только собственные деньги, но нервы и время. Вместе с режиссером «болеть» общим замыслом. Ошибаться (страницы про личные самообманы — одни из самых интересных в книге), проигрывать. И на кирпичах разломанных «мечт» и проигрышей строить новые амбициозные проекты. Цель — создание фильма-события. Не идеального продукта, который всем понравится, но работы, о которой спорят, которую смотрят.

«Выходит продюсер» — путешествие по лабиринту самой материальной и в то же время почти эфемерной профессии. Ведь если говорить по существу, продюсер производит смыслы.

В Голливуде продюсеры — вершители судеб не только кинематографа. Их влияние на атмосферу и общественные настроения, на политику и политиков, на историю и проектирование будущего — невозможно преувеличить. Среди множества доказательств этой тезы — недавняя премьера «Линкольна» Спилберга, которая помогла наконец отменить рабство, формально существовавшее в Миссисипи.

Где проходит грань между продюсером и бизнесменом? Вслед за Томом Ротманом, некогда главой «ХХ век Фокс», автор книги готов повторять: «Каждый день иду по линии, проходящей посредине моего офиса: с одной стороны — бизнес, с другой —  искусство, — не заступая ни на одну, ни на другую сторону». Не профессия — чистый оксюморон: прагматический идеалист. Кинобизнес — самый непредсказуемый из видов предпринимательства, «бизнес ответственных творческих решений». По большому счету авантюра (ни один опытнейший кинематографист не предскажет успеха или провала фильма) —  выверенная в мелочах… иллюзия. Настоящий продюсер — профи-многостаночник, разбирающийся во всех тонкостях кинопроизводства, на пути от брезжащей идеи до монтажа и постпрошена. В арт-кино он — единомышленник автора, «друг замысла». В индустриальном — главный дирижер (порой диктатор), формулирующий «оркестру» требования.

Но — ау! Где они, визионеры со своим мировидением, крупные личности со своей системой взглядов?

Возможно, у нас и кинематографии развитой нет, потому что нет института продюсеров. За редким исключением, в деловой киносреде распространен диктат «мелких лавочников». А на мировых кинофорумах востребованы зрелые, дерзкие, бескомпромиссные, оправданные художественными средствами высказывания. Работы, выражающие гражданское сознание авторов, способных описывать современный мир. И соперничать с продвинутым европейским, развитым американским кинематографом нашему чахлому, провинциальному кино, оторванному от мирового кинопроцесса, — не по силам. Для этого как минимум следует отрешиться от конвейера по производству лилипутских «державных скреп» и низкопробной ржачки.

Талантливое, бескомпромиссное кино способны создавать самостоятельно мыслящие, внутренне свободные люди. Мыслящие вне параметров «свой» — «чужой». Рассматривающие копродукцию вне риторики про «иностранных агентов». Я была поражена, когда на деловой конференции один из крупных воротил кинобизнеса в России брезгливо отворачивался от зарубежного партнерства. К чему? Денег у него и так вдоволь. Мейджером его назначили сверху. И он понимает, как это звание оправдать.

Предложенный Александром Роднянским разбор моделей кинематографа США, беглый взгляд на успешные кинематографии «со своим лицом»: Нигерии, Индии, Великобритании, Франции — наводят на вывод неутешительный: наше кино никак не обретет лицо. Что уж говорить о выражении.

Сегодня на планете живет 250 миллионов людей, объединенных русским языком, но не русскоязычным кинематографом. И вопрос — будет ли в отечестве формироваться цивилизованная киноиндустрия или по-прежнему деморализованная киноотрасль будет паразитировать на госсчет — вопрос не экономический, а экзистенциальный.