Книги, литература, писательство, чтение всё чаще становятся материалом для романистов. О чём, казалось бы, писать, как не о писательстве?.. Не миновал этого искушения и Пелевин, главный (по мнению многих) русский писатель современности. Но просто филологический роман он, понятное дело, написать не мог.

Вещь с названьем кратким «t» — о секретных механизмах существования литературы в социуме, в мозгу авторов, читателей, персонажей, а заодно и тех, кто руководит творческим процессом свыше. В этой книге, как и в большинстве своих предыдущих, Пелевин пытается осмыслить сегодняшнюю реальность при помощи иронического философствования, сатирического пересмешничанья и абсолютно серьёзного обнажения неких скрытых механизмов бытия.

Сюжет романа затейлив, действие параллельно разворачивается в нескольких реальностях, грань между которыми зыбка. Историческая «матрица» книги — русская литература и интеллектуальная ситуация конца ХIХ — начала ХХ века. По роману толпой ходят тогдашние властители дум — Лев Толстой (под псевдонимом граф Т.), Фёдор Достоевский, Владимир Соловьев, Константин Победоносцев; персонажи сыплют цитатами и являются как бы ходячими аллюзиями разнообразных произведений — от Шекспира и «Фауста» до чуть ли не Сорокина и Елизарова. Но это, так сказать, искусственно сконструированный мир, «фабрика масок», виртуальная реальность, созданная воображением маркетологов от литературы. Ибо откуда-то из высших инстанций поступил заказ на сочинение бестселлера в русском стиле, с «духовной» составляющей и захватывающим ретродетективным сюжетом. Не без альтернативной истории, само собой. В общем, задуман масштабный литературный проект по «причёсыванию» истории в идеологически правильном русле, для этого нанята бригада авторов — и каждый выдающийся специалист в своей жанровой области. Согласно первоначальному синопсису граф Толстой должен покаяться за свою ересь перед церковными иерархами и вообще примириться с государством. (С эффектнейшей сцены попытки захвата в вагоне поезда опасного вольнодумца графа Т., переодетого в священника и вооружённого до зубов не только евангельской мудростью, и начинается роман.) Однако экономический кризис вмешался в творческо-коммерческий процесс и всё пошло наперекосяк. Заказчик отказывается оплатить счета за product placement Русской православной церкви, и сюжет «зависает». Герои-«гомункулы» выходят из-под контроля писателей и маркетологов, погружаются в рефлексию о смысле литературы, взаимоотношениях реальности и художественного вымысла; строят различные (в том числе разухабистые конспирологические) версии насчёт произошедшего «системного сбоя»… Разобраться, «вне» романа или «внутри» него происходят события, становится совершенно невозможно. А разбираться и не нужно. Потому что эта зыбкая, полупризрачная реальность и есть фирменная пелевинская стихия.

Приключения героев по обе стороны этой «матрицы» изобилуют всевозможными социальными и культурологическими подтекстами. Фанаты Пелевина найдут здесь немало каламбуров, злых и смешных шуток самого актуального свойства, образцов оккультной этимологии и прочих фирменных трюков от Виктора Олеговича. Чего стоит хотя бы секретное оружие графа Т. — утыканная острыми лезвиями борода, мотая которой можно наносить смертельные удары по врагу, не нарушая при этом базового принципа непротивленчества («кто ударит тебя в правую щёку твою, обрати к нему и левую»). Или «святоотческий визор», с помощью которого здесь идентифицируют мёртвые души…

Хорош или плох новый роман Пелевина? Трудно сказать: это литература, которая, кажется, уже пребывает по ту сторону подобного рода оценок. Он амбивалентен и причудлив, как и мир, создаваемый писателем. В этой книжке Пелевин, как и почти всегда, уловил несколько актуальнейших нервов современной культурной ситуации: подмена свободного творчества продуманными бизнес-технологиями, торговля суррогатной духовностью, «смерть писателя», девальвация базовых ценностей, кризис авторства (а заодно и его оборотную сторону — засилье самозваных «демиургов»). Кроме того, автор показал сумасшедшую, иррациональную, апокрифическую изнанку русской литературной классики. Пелевин, по обыкновению, глубоко копнул и много чего важного извлёк из этих глубин, и уже это само по себе компенсирует какие-то чисто литературные недостатки текста. Которых, наверное, при въедливом анализе накопать здесь можно немало. Однако чего-то совсем уж вопиющего и провального нам обнаружить не удалось. Пелевин — он и в Ясной Поляне Пелевин.

Виктор Пелевин. Т. М.: Эксмо, 2009.

Андрей Мирошкин