Сценаристов никто не знает — это устойчивое мнение. Тонино Гуэрру знают все. Еще бы, это он писал сценарии для Феллини, Антониони и Тарковского. С Россией у итальянца Гуэрры были долгие и любовные отношения. Здесь он встретил свою жену Лору. В Москве у него была квартира — каждая деталь в доме, как и в жизни, для него имела значение. Разломленное яблоко, которое он выбрал своим символом, было выведено на скатертях, по стенам висели картины друзей. У него было много друзей. С "Огоньком" Тонино Гуэрра тоже дружил. В 2001 году наш корреспондент побывал в гостях у мастера ("Огонек" N 8 за 2001 год). Вот о чем говорил Гуэрра. 

*** 

Как бы я хотел быть уверенным в том, что эта лестница — к душевному спокойствию — вообще существует. Думаю, что глаза всех людей ее ищут. 

Однажды в деревне я наблюдал за одной старухой. Она шла куда-то и казалась очень счастливой. Я спросил ее: "Куда идете?" Она ответила: "А вы разве не слышали? Звонил колокол". Старуха направлялась в церковь. И я понял, что она знает тайну этой лестницы, она идет по ней. И она счастлива. 

Тогда я даже почувствовал некоторую ревность. Мне бы тоже очень хотелось подняться по этой лестнице спокойствия и вечности. Потому что нелегко жить с мыслью о том, что после смерти, где-то там, нет ничего... 

*** 

Феллини был человеком просто ожесточенной пунктуальности. Помню, когда мы работали над "Амаркордом", он каждый день подъезжал к моему дому — я жил тогда в Риме — и ровно в 8 утра нажимал на двери кнопку домофона. Зная его пунктуальность, я вставал намного раньше этого часа и, так получалось, все время мучительно его ждал, ждал. Но вот однажды мне было так скучно сидеть в квартире, что я решил выйти на улицу минут на десять раньше восьми. И что же я увидел? Феллини уже стоял у двери. При виде меня он схватился за голову: "Ты испортил десять самых прекрасных минут в моей жизни!" Оказалось, он всегда приезжал до назначенного срока. Рядом с моим домом располагался Римский трибунал. Может быть, он наблюдал за многочисленными персонажами, которые ожидали там своих судебных процессов. Возможно, в эти минуты он вспоминал свои сны, которые каждый день записывал в дневник. Или просто о чем-то размышлял... 

Вообще, то место, где я жил тогда в Риме,— очень красиво и исторично. Вот, допустим, что приключилось однажды со мной на площади, которая отделяла мой дом от трибунала. Я хотел купить в киоске газет. Для этого нужно было перейти улицу. Но из-за часа пик там стояла огромная пробка машин. Я решил: пока машины не двигаются, успею пройти. Но в тот момент, когда я пересек уже полдороги, машины вдруг тронулись. Одна из них меня даже задела! Я стал кричать: "Что вы делаете?!" И неожиданно в окне этой машины увидел лицо папы римского, это был Иоанн XXIII. На лице папы тоже был испуг. Я извинительно развел перед ним руками. Поняв ситуацию, папа перекрестил меня и благословил... 

*** 

Да, в жизни все перемешано: горе соседствует с радостью, и наоборот. Именно в [немецком] концлагере я начал писать стихи. Именно там я стал понимать, как важна жизнь. Помню, когда нас освободили, я был так счастлив, что смотрел на бабочку без желания ее съесть... 

Если будет позволено, я готов пережить все заново. 

Моя мама не умела ни читать, ни писать. Но однажды я услышал, как она вслух что-то произносит по-латыни. "Мама, вы понимаете латынь?" — спросил я ее. "Нет, не понимаю,— ответила она.— Но Бог поймет..." А не так давно я перечитывал Флоренского. Он пишет, что, если христианин будет читать молитву, пусть даже не до конца ее понимая, его слова все равно дойдут до Господа. Вот, пожалуйста, великий философ и неграмотная женщина по-разному, но пришли к одному пониманию жизни. 

*** 

Русские женщины не умеют подавать мужчине руку. Они подают руку так, будто это холодная рыба. Европейцу противно сжимать три пальца. Ему это напоминает остывшую креветку... 

*** 

На самом деле все можно решить. Главное — не нужно бояться думать! 

*** 

Я знаю, что очень трудно прийти в жизни к тому, что действительно приносит радость. Для этого нужно тяжело потрудиться. Когда-то я решил стать сценаристом. Но после этого в течение десяти лет я жил очень бедно, я голодал. 

*** 

Слушай. Я собираю газетные вырезки. В свое время мы с Андреем Тарковским, когда он приехал в Италию, долго думали, что и как будем делать вместе. Начали перелистывать мои вырезки. Вдруг он увидел статью, которая буквально свела его с ума. Отец семейства решил, что наступает конец света. Вместе со всей своей семьей он забаррикадировался в собственном доме, будучи уверен, что грядут последние дни. Эта история стала основой сценария "Ностальгии"... 

*** 

Могу ошибаться, но у меня всегда было такое впечатление, что слова старятся в меньшей степени, чем образы кино. 

Подготовила Елизавета Симбирская 
Подробнее:http://www.kommersant.ru/doc/1897828