В «Условно пригодных» Хёг был таким жестким Сашей Соколовым со «Школой для дураков», в «Женщине и обезьяне» - бодро критичен, «Смиллу» поминать нет смысла – ее читали все, в «Тишине» - несколько странен и мутен. Это к тому, что наиболее жанровен он был в «Ночных рассказах», этаких романтических завитушках, и вот в «Детях смотрителей слонов» (2010), которые на поверку оказываются настоящей сказкой – для подростков, а также детей и всех возрастов от освоения литературы до кончины. Очень ироничной, очень доброй и, к слову, очень хитро сконструированной сказкой.

Сказкой в форме детектива – да, тут Хёг не отступает от своих архетипичных канонов, в «Детях» опять есть, как ни трудно догадаться, дети, они в опасности, но им не только помогут, но и сами они за себя могут постоять так, что палец в рот им не клади.

Пересказывать же сюжет смысла нет – это будет или спойлер, или бред в стиле Дэна Брауна. Достаточно сказать, что родители 14-летнего Питера Финё, его романтичного брата, проницательнейшей сестры и фокстерьера Баскера, «почти члена семьи», тоже не лыком шиты – любят фокусы, не любят скучать, все время что-то выдумывают. И еще у них – очень большие слоны, как считает Питер, африканские, что значит – в них слишком много заботы. В частности о своих детях, ради которых – ну и испытания пары технических штук – они уже пытались хитро так экспроприировать как бы ни у кого очень не маленькую сумму. Сейчас же на кону еще больше. В Дании состоится Всемирный Синод всех основных религий с «Папой Римским, Далай-ламой, Семнадцатым Кармапой, Великим муфтием Лахорой и Ее Величеством королевой» и церковной атрибутикой на миллиарды. И кое-кто хочет поживиться. Вовлечены же тут, кажется, все более или менее заметные жители маленькой страны, от крысолова до корабельного олигарха, а на международном уровне – ну, скажем так, спецагентов в штатском пришлось выписывать даже из Штатов, а уж про спецслужбы Ватикана я молчу… Нет, родители не виноваты. Ну, или почти не виноваты. Хотя больше всего их подозревают собственные дети – у них на то есть все основания. А также никакого желания сидеть в спецшколе для проблемных детей, куда их заточили местные власти. Они берут расследование – да и управление всем происходящим по ходу – в свои руки!

Кстати, герои не только расследуют, спасаются и спасают, но и по ходу шутят и иронизируют донельзя. «Это мой отец и жена моего отца от первого брака» - так Тильте, сестра Питера, представляет гостям своих родителей, когда те ссорятся, – поняв намек в шутке, те надолго перестают повышать друг на друга голос. А уж как эти бравые дети общаются не с родителями, уже, думаю, понятно.

Но ирония – спутница меланхолии, а Хёг – всегда Хёг: разве может быть просто с чувствами, если даже «надо быть бдительным, потому что любовь может принять такое обличие, что ее будет очень трудно узнать»? Только убежав из дома спасать родителей, Питер вдруг осознает, что не вернется домой прежним в любом случае: «здесь, на палубе, я вдруг неожиданно понимаю, что мы с Тильте никогда не вернемся назад – наверное, потому, что скоро станем совсем взрослыми». И что, если признаться самому себе, без родителей он ощущает себя не только иначе, но не так уж и плохо: «как будто у тебя из-под ног выдернули ковер. Но вот что занятно – и об этом редко кто говорит – что, как только исчезает ковер, у тебя впервые возникает возможность понять, как ты себя чувствуешь, стоя прямо на земле…» А от этого рукой подать и до мысли, что «мы с Тильте и Хансом не будем вместе всю жизнь», ведь «в конце концов мы доживем до конца дней своих, и тогда сначала умрет кто-то один из нас, а потом остальные». И он танцует «вальс Финё»: «и тут я обнимаю одиночество, я впервые чувствую, что это девушка. И впервые в жизни перестаю утешать себя и отгонять от себя девушку-одиночество».

Более того, рассказывает он дальше, «впервые в жизни я понимаю, что одиночество – это заключение в той комнате, которая и есть ты сам. Что ты сам – тюремная камера, и камера эта всегда будет отличаться от других, и поэтому в каком-то смысле всегда останется одиночкой и никуда не денется из здания, потому что она часть его». Но если Питер распутал схему ограбления века, то уж из комнаты он найдет выход – конечно, не самый очевидный…

Вообще, замечу в скобках, у скандинавских людей с детективами, кажется, четкое разделение: или совсем hard-boiled, нуар и жесть с щедрой расчлененкой и душевным садомазо (Несбё, Ларссон), или что-то очень доброе и хорошее, как у Арто Паасилины («Лес повешенных лисиц») и Эрленда Лу. А новый отличный Хёг в «Детях» и наособицу, и у них лучшее со своим хитрейше закрученным детективом, наивными и сентиментальными (но оправданными!) ходами, саркастическим юмором на убой и простой, как детство, историей о его конце, взрослении и том, что за ним. И осторожней в метро – если двум Питерам, Финё и Хёгу, королеву удалось уболтать, то уж заставить вас проехать пару лишних остановок им раз плюнуть…
Александр Чанцев