После смерти Аркадия, своего старшего брата, Борис Стругацкий писал исключительно под псевдонимом. Писал мало - за двадцать лет всего две книги, на обложку которых он поставил «С.Витицкий». Своей фамилией он подписал лишь «Комментарии к пройденному» - воспоминания о совместном с братом творчестве, эта книга была частью очередного полного собрания сочинений братьев. «После ухода брата... все стало «не то» - работа, мысли, мировосприятие. Да и я сам уже, видимо, не тот», - объяснял он в одном из интервью. Но работал он по-прежнему много - редактировал журнал «Полдень. XXI век», материалы для которого отбирал сам, вел свой семинар для начинающих авторов и учредил «Бронзовую улитку» - премию для фантастов, лауреатов которой тоже выбирал самостоятельно. Еще он полтора десятилетия подряд отвечал на вопросы читателей на сайте rusf.ru - их набралось несколько тысяч, на самые разные темы, а последний ответ Борис Стругацкий дал 4 ноября. 

При всем уважении к делу, которому Борис Стругацкий посвятил жизнь, назвать его только «фантастом» означало бы до неприличия сузить то, чем он занимался - и уменьшить значение потери. 

Произведения их с братом дуэта фактически стали для родившихся в ХХ веке той линией электропередач, по которой до нынешнего времени дошли - и оказались актуально переосмыслены -- мысли Евгения Замятина и Михаила Булгакова. А декларированная - но отчасти формальная - принадлежность жанру фантастики в советские годы лишь служила им своего рода защитной изгородью. За которой они, как ни странно, могли позволить себе куда больше свободы - как в стилистике, так и в содержании - чем их собратья из «большой» литературы. «Стругацкий - это эпоха русской... даже не литературы, а русского интеллигентского самосознания, - сказал «Газете.Ru» литературовед, секретарь премии «Русский Букер» Игорь Шайтанов, - их романами выражало себя то, что не имело возможности выразить себя иначе. 

Их тексты - великое иносказание. С ним, конечно, ушла эпоха». 

Изгородь эта, разумеется, не всегда срабатывала - в их биографии множество перерывов, вызванных отнюдь не творческими поисками, а самым настоящим запретом на профессию - так, написанный в 1965 году роман «Улитка на склоне» в полном объеме был издан в СССР только в 1988-м, а повесть «Гадкие лебеди» пролежала в столе 20 лет. Впрочем, и более ранние вещи братьев пробивались к читателю с определенными трудностями - но пробившись, они открыли для людей совершенно новый мир.

Это была совсем другая, непривычная для советского читателя фантастика, из жанра нишевого возведенная в ранг серьезной литературы, но написанная простым, почти разговорным языком - в своей точности и чистоте казавшимся СССР во второй половины ХХ века совершенно нездешним. 

«Борис Стругацкий был писателем не первого, а высшего разряда, - прокомментировал Газете.Ru Дмитрий Быков, - то, что он делал - и с братом, и уже без него - литература поднебесной трудности. Я думаю, что в России на его произведениях выросло больше народу, чем на русской классике»

Чего в их произведениях не было, так это однозначности - того, чем грешили «официальные» фантасты того времени, плоско и буквально воспринимавшие прогресс, открытые им перспективы и успехи мировой космической промышленности в их освоении.

Любопытно, что сами Стругацкие в свое время прошли через эти «болезни роста» - первая повесть Аркадия назвалась «Пепел Бикини» и была типичным примером прозы того времени. Очарованностью (пусть и с долей иронии) новым миром присутствовала в их знаменитом «Понедельник начинается в субботу». Однако преодолеть стереотипы они смогли раньше - с самой первой совместной повести «Страна багровых туч».

И, кстати, именно в их первой книге, написанной вместе родился новый мир - в буквальном смысле этого слова, ставший, возможно, главным достижением братьев Стругацких.

Они создали Мир Полудня - того светлого будущего, к которому имеет смысл стремиться и которое имеет смысл строить. 

Это понятие превратилось в имя нарицательное - и на обломках СССР, той страны, в которой они создали свои главные произведения, навсегда осталась тоска по несбывшимся предсказаниям братьев Стругацких.

Миру Полудня принадлежит большая часть произведений Стругацких - он и назван так в честь утопической повести 1962 года «Полдень, XXII век». В этом Мире Максим Камерер прилетал на «Обитаемый остров» и знакомился с люденами в романе «Волны гасят ветер», прогрессор с Земли дон Румата понимал, что «Трудно быть богом», а бывший космолетчик Иван Жилин приезжает в некий курортный город, чтобы среди грустецов и рыбарей найти производителей нового наркотика. Можно сказать, что и знаменитая сказка для научных сотрудников младшего возраста «Понедельник начинается в субботу» тоже является книгой про Мир Полудня - в отличие от сатирической и потому цензуру не прошедшей «Сказки о Тройке». Аркадий Стругацкий умер, когда братья работали над очередной книгой про свой Мир - и Борис так и не смог закончить их последний совместный роман. 

Братьев Стругацких считали едва ли не диссидентами - многочисленные отказы в публикациях давали для этого повод. 

Впрочем, уже в конце 70-х годов официальные гонения практически сошли на нет, стали появляться первые экранизации их романов - в 1979 году были сняты «Отель «У погибшего альпиниста» и знаменитый «Сталкер» Тарковского. Конечно, философский«Сталкер» не был прямой экранизацией «Пикника на обочине», как и легкомысленные «Чародеи» не были экранизацией «Понедельника...»: к счастью для режиссеров, миры Стругацких были устроены таким образом, что оставляли постановщикам большую свободу для интерпретации сюжетов. В конце перестроечных 80-х вышли «Письма мертвого человека» Лопушанского и «Дни затмения» Александра Сокурова (по книге «За миллиард лет до конца света»), - и оба дышали отнюдь не перестроечной свежестью, а страхом перед возможными (причем в не таком уж далеком будущем, больше смахивающем на альтернативное настоящее) последствиями дел человеческих рук.

Интересно, что и в кинематографе последнего времени экранизации произведений Стругацких были чемпионами по уровню интереса к ним публики - достаточно назвать «Обитаемый остров» Федора Бондарчука или «Историю арканарской резни» Алексея Германа-старшего - начатую еще в 1999 году и до сих пор не законченную экранизацию «Трудно быть богом», которую обещают выпустить уже в следующем году.

«Мне довелось перекладывать тексты Стругацких на кинематографические произведения, поэтому я ощущаю большую грусть и личную утрату, - поделился с «Газетой.Ru» Федор Бондарчук, - В недавно вышедшем фильме «Облачный атлас» нынешняя эпоха упоминается как «эпоха Солженицына». Через некоторое время, я уверен, в нашем, реальном мире Борис Стругацкий станет подобным символом - не только литературного успеха, но и особого, созданного им мира».

 Впрочем, непонятно, наступает ли эта эпоха или, наоборот, уходит с кончиной Бориса Стругацкого. Но, к сожалению, одно можно сказать точно - теперь оба Стругацких останутся не ее живыми воплощениями, а обреченными на долгую память, действительно, символами. «Его уход - катастрофа и лично для меня. Для меня он всегда был нравственным мерилом, я привык на него оглядываться», - резюмировал «Газете.Ru» Дмитрий Быков.

Борис Стругацкий страдал от ишемической болезни сердца, перенес два инфаркта - первый в 2006 году, второй - в 2009-м. В последнее время Борис Натанович ежемесячно проходил обследование у кардиологов 26-й больницы Петербурга.

Фото: vesti.ru