Евгений Гришковец. Одновременно. М.: Махаон, 2009.

Около года назад в книжных магазинах появилось необычное издание, больше похожее на модный блокнот-молескин, чем на традиционную книгу, — с характерной твёрдой обложкой и опоясывающей резиночкой. Внутри — романтические иллюстрации в синих тонах, оригинальная графика, эмоционально выверенный текст. Так была издана пьеса «Дредноуты» Евгения Гришковца — смелый эксперимент в сложном жанре книги с картинками. Так же на первый взгляд сейчас издана и монодрама «Одновременно». Только тех, кто ожидает продуктивного продолжения опыта, на этот раз ждёт серьёзное разочарование.

Текст нынешней книги стал результатом многократных доработок пьесы, которая шла на сцене на протяжении многих лет и в процессе постепенно обрастала новыми эпизодами и деталями. На страницах книги зафиксирован, очевидно, тот её вариант, который автору хотелось бы считать окончательным. Но, явно рассчитанная на произнесение вслух, в печатном виде она повела себя неожиданным образом — мгновенно утратила непосредственность и стала похожа на нарезку из коротких предложений в духе логики Кизеветтера. Продолжительное чтение в таких условиях — дело утомительное. Пусть даже в тексте чувствуются знаменитые интонация, наивный взгляд и пресловутая новая искренность.

Иллюстрации на этот раз выполнены в коричневых тонах, вернее, в оттенках сепии. Логика их появления на удивление прямолинейна: через пару разворотов предугадать содержание каждой следующей картинки становится довольно легко. Вот автор заявляет, что женская сумочка — это невероятная вещь, ведь её содержимое, если его высыпать, явно превышает её размер. Переворачиваем страничку — над городом парят две сумочки, из них высыпается явно непропорциональное объёму содержимое. Далее автор сетует, что его тело делится на понятное ему, знакомое с детства, и непонятное — то, которое рисуют на анатомических схемах. Оно живёт своей жизнью и пугает отказом подчиняться воле человека. На следующем развороте, разумеется, анатомическая схема.

Сам по себе такой тип изображений, последовательно иллюстрирующих то, что происходит в тексте, наверно, не так уж и плох. Однако после опыта «Дредноутов» читатель мог ожидать большего. Однажды при помощи иллюстраций Гришковец сумел решить сложнейшую задачу: превратить скучнейшую историю военных кораблей в живой рассказ — интересный, эмоциональный, волнующий. В «Одновременно» он парадоксальным образом проделывает прямо противоположное. Угадываемая с первых же страниц идея книги обрастает утомительным множеством деталей. Один жизненный пример сменяет другой, эпизод нанизывается за эпизодом, живой рассказ превращает в монотонный каталог. И без того немалое количество пунктов перечня продолжает множиться за счёт иллюстраций, которые лишь дублируют то, о чём идёт речь, и не дают читателю никакой возможности отдохнуть после страниц плотного текста.

За последний год это уже третья книга Евгения Гришковца, собранная, что называется, из вторсырья. Сначала «Дредноуты», затем «Год жжизни», теперь — «Одновременно». Последовательная вторичность наводит на грустную мысль: наверное, именно так выглядит жирная черта под очередным творческим этапом и постепенный уход с актуального литературного поля.

Татьяна Трофимова