Джаспер Ффорде (Форде), один из самых ироничных британских писателей, рассуждает о британскости, классической литературе и о том, как юмор помогает успеху.

Джаспер Ффорде (причём правильней — Форд) — писатель во всех отношениях примечательный. Пишет смешные, но явно не для всех, книжки, и палец о палец не ударяет ради того, чтобы лучше продаваться.

Его популярность в родной Британии ещё можно объяснить особым британским чувством юмора, свойственным всем островитянам, но как быть с тем, что его книги, в особенности серия о детективе по имени Четверг Нонетот, переводится на десятки языков и издаётся во всём мире?

При этом язык Ффорде непрост, непереводимые игры слов, аллюзии, реминисценции, насыщающие каждую фразу, вполне могли бы поспорить с Анжелой Картер.

Тем не менее Ффорде оказался весьма популярен в России: множество рецензий, публикаций и обсуждений на форумах — тому подтверждение.

Валлиец Ффорде работал ассистентом оператора, участвовал в создании «Пера маркиза де Сада», в свободное время, как сообщает даже русская «Википедия» , обычно скупая на информацию о здравствующих заграничных писателях, пилотирует собственный самолёт.

— Что для вас самое главное в старой доброй Британии?
— Чувство юмора и чувство свободы. У нас своё, островное понимание действительности. И мне действительно нравятся британцы, и не только потому, что я один из них.

В британцах есть удивительная уверенность в себе и своей замкнутой на самое себя империи, что приводит к забавному сочетанию высокомерия и подчас тупости. Отсюда — сама абсурдность ситуации: уходя на войну, британец может играть в крикет.

— А вот Мартин Эмис считает, что юмор в Англии постепенно исчезает…
— Это и есть британское чувство юмора…

— А что самое главное в вашем чувстве юмора?
— Не знаю. Могу сказать, что в нём самое удивительное, что он понятен не только мне (иначе мои книги никто бы не читал).

— В ваших работах очень много аллюзий, не боитесь ли вы, что читатель их не поймёт?
— Я знаю, что подчас слишком вольно обращаюсь с классикой. Мне нравится заигрывать с тем пиететом, который мы испытываем к культурным клише, как читателю и как писателю.

Мне нравится смешивать высокий юмор с шутками низкого пошиба. Например, вы могли не читать и не помнить «Джейн Эйр», но вы всё равно знаете, что это классика, она записана у вас где-то на подкорке. То есть я фактически заигрываю с общим подсознательным, общей культурной памятью и при этом неплохо устроился, словно встал на плечи литературного гиганта Бронте или Диккенса.

Ну и я стараюсь как-то пересказывать сюжеты произведений, на которые ссылаюсь, чтобы читатель уж совсем не потерялся. Хотя на самом деле интеллигенция просто украла у людей классику: считается, что только они читают, например, Шекспира, но на самом деле это не так. Поверьте мне, Шекспира читают все!

— Вы не верите в постепенное снижение культурного уровня, о котором любят говорить интеллектуалы? Ведь даже у вас в книгах мир, где живёт Четверг, весьма отличается от нашего — там и интерес к литературе выше: у них там даже машины, цитирующие Шекспира на заказ…
— Не верю. Никуда великая литература не денется, ни в век интернета, ни в век высоких технологий. Всё развивается циклично. Новые технологии могут изменить внешний вид вещей или метод их потребления, но не саму нашу суть. Мы любим слушать истории. Старо как мир.

— А не боитесь, что за слишком вольное обращение с классикой на вас подадут в суд? Или, напротив, надеетесь, что ваши книги привлекут внимание к классике?
— Ну, авторские права я не нарушаю. Классики, к которым я апеллирую, находятся в открытом доступе. Что до второй части вашего предположения, то вряд ли у меня сознательно было такое намерение.

Хотя признаю, что изучение литературы убивает её прелесть — текст умирает за академическим толкованием. Поэтому мне, конечно, приятно, что некоторые преподаватели советуют прочесть мою «Дело Джен, или Эйра немилосердия», перед тем как дают лекцию по Шарлотте Бронте, чтобы показать, что классика не всегда скучна.

— Вас называют выросшей Джоан Роулинг…
— Клянусь, что не имею к этому ни малейшего отношения, мне кажется, между нами нет ничего общего. Хотя она, конечно, прекрасный писатель.

— Как бы вы охарактеризовали жанр, в котором вы пишете?
— Оставьте это критикам и издателям. Раз я пишу для собственного удовольствия, у меня нет чётких границ. Я беру привычные вещи, переосмысляю их связи с другими привычными вещами и соединяю их с абсурдными, фантастическими элементами с комическим эффектом.

— В чём вы черпаете вдохновение?
— Во всём. Я беру понемножку и везде. Не обязательно из книг — радио, кинематограф, stand-up comedy, реалити-шоу, ток-шоу, телевизионные сериалы играют чуть ли не более важную роль.

Люди, с которыми я столкнулся случайно и которые сказали что-то смешное или интересное. В мире столько всего абсурдного и глупого, что рабочего материала достаточно.

Мне нравится писать, это само по себе вдохновение. Да и по жизни меня интересует множество вещей.

— Ну а для какого читателя вы пишете? Высокообразованного и ироничного?
— Если честно, то ни для какого. Первые четыре книги я вообще написал сам для себя, мне нравился сам процесс. Главное, чтобы книги было легко и приятно читать.

— Как же вам удалось заинтересовать издательство?
— А мне это удалось? На самом деле очень долгое время я получал сплошные отказы.

Вы же знаете, как это происходит в литературном мире: нужно прислать синопсис и отрывок из книги, и вам очень повезёт, если кто-то прочитает хотя бы их.

Просто однажды мне повезло: попался агент с похожим чувством юмора, который попросил прислать рукопись, и наконец прочитал её. Ему понравилось, и он буквально впарил её издательству.

— А опыт работы в кинематографе помог вам в литературной карьере?
— С той точки зрения, что я познакомился со многими необычными людьми и много путешествовал, а для писателя самое важное — наблюдать за людьми и миром вокруг.

— Ну раз уж вы кинематографист… Вам что-нибудь понравилось из недавних фильмов? «Аватар», например?
— Сложно сказать, фильмов выходит очень много. Да, попадались неплохие; но я бы не назвал «Аватар» хорошим фильмом, ничего особенного.

— Кого из своих героев вы хотели бы повстречать в жизни?
— Четверга.

— Что бы вы сказали своим российским читателям?
— Я вообще удивлён, что они меня читают. Мне всегда казалось, что мои книги — эдакий островной междусобойчик, понятный только жителям доброй старой Британии.

— Да, нужно признать, что переводы ваших книг на русский тяжеловесны и не всегда удачны….
— Всегда считал, что мои книги непереводимы, хотя то, что их перевели на немецкий, французский, русский и другие языки, доказывает обратное.

Но, продолжая воображаемый разговор с русскими читателями… «я очень рад, что вы понимаете моё чувство юмора, более того, я восхищён, что мои книги могут пройти сквозь культурный и географический барьер, и я желаю вам удачи».

Беседовала Ксения Щербино

Фото: chaskor.ru