С яростью ослеплённого Полифема Немзер крушил сочинения Александра Иличевского и Алексея Иванова, Александра Кабакова и Василия Аксёнова. Не вчитываясь, не разбирая правого и виноватого.

Андрей Немзер и Лев Данилкин — самые влиятельные, самые известные современные русские критики. В науке есть надежный показатель востребованности ученого — индекс цитатности. Кого чаще других цитируют, на кого ссылаются, тот и первый. Если мы перенесем его на критиков, то Немзеру и Данилкину не будет равных. Сегодня «Часкор» публикует портрет критика Немзера, завтра читайте про Данилкина.

1. Часовой с дубинкой

Мы говорим «критика» — подразумеваем «Немзер», мы говорим «Немзер» — подразумеваем «критика».  

Миф первый: Немзер читает всё.

Миф второй: если хотите узнать, что происходит в литературе, читайте Немзера.

Миф третий: Немзер — прирожденный обозреватель, критик № 1.

Всё это ложь или нелепость. Правдиво лишь одно, четвёртое, утверждение — Немзер суров и беспощаден.

Много лет стоит Андрей Немзер с дубинкой на своем посту. А писатели вокруг сплошь покрыты шишками да синяками.

Он ругал Чингиза Айтматова за «Тавро Кассандры», когда критики постарше щадили советского классика.

Написал разгромную рецензию на «Кысь», когда другие с Татьяны Толстой только что пылинки не сдували.

Демонстративно не замечал Людмилу Улицкую, когда та была в расцвете своего таланта. Разругал «Казус Кукоцкого» и вовсе игнорировал «Медею».

Не пощадил беспомощную и безвкусную «Москву-кву-кву» некогда любимого Василия Аксёнова. А ведь ещё за год до этого хвалил да нахваливал «Вольтерьянцев и вольтерьянок», роман, который, наверное, один только Немзер и осилил.

Недавно посоветовал Александру Кабакову сжечь рукопись «Беглеца».

Суров, что и говорить. На грани с грубостью. Не понравилось решение букеровского жюри (обошло премией Андрея Дмитриева, предпочтя «Матисса» «Бухте радости»).

И вот уже Немзер дезавуирует решение Асара Эппеля и его коллег: «Эппелю, которого добрые люди величают писателем, не может нравиться достойная проза».

Немзера ненавидели, на него обижались, негодовали, называли то «Швонзером», то «мелким литературным недотыкомзером». Но его читали, его боялись, с ним считались.

В конце концов, один только Немзер сумел вывести из терпения самого Виктора Пелевина, которому полагается сохранять буддийское равнодушие и теплохладность.

Интеллигентный и воспитанный грубиян Андрей Немзер подготовил приход новых критиков, столь же смелых и, я полагаю, талантливых, но куда хуже воспитанных — Александра Карасёва, Олега Лукошина и Михаила Бойко.

2. Критик и море

Немзер по своей природе не может быть хорошим литературным обозревателем. Чтобы писать о современной литературе, необходимы всеядность и небрезгливость. Надо отважно браться за книжку неизвестного тебе автора, не пренебрегать «патентованными графоманами», с холодной головой и горячим сердцем рецензировать либералов и националистов, бунтарей и конформистов.  

Немзер для такой работы слишком прямолинеен, слишком идеен и слишком горяч. Даже в лучшие годы Андрей Немзер читал и рецензировал весьма избирательно. Почвенники всегда на него обижались: игнорирует «Москву» и «Наш современник»!

Не вовсе игнорировал, кое-что и почитывал. Иногда писал об Алексее Варламове. Высоко ценил прозу Леонида Бородина. Но в общем-то кругом «Нашего современника» и «Москвы» он не интересовался.

Да, девяностые для почвенников были временем упадка. Писатели постоянно сбивались с прозы на публицистику, искреннюю и отчаянную, но прямолинейную и не блестящую. Но были ведь и рассказы Распутина, и романы Личутина, и неожиданная творческая эволюция Проханова (из соцреалистов в постмодернисты). А проза ошибочно, но упорно причисляемого к «националистам» Эдуарда Лимонова?

Неужели «Миледи Ротман», «Чеченский блюз» и «Книга воды» хуже, чем слабенькая книжка о Гитлере (Елена Съянова, «Плачь, Маргарита»), злобный и мелочный пасквиль на любимого Немзером Солженицына (Владимир Войнович, «Портрет на фоне мифа») или бредни Александра Бушкова («Д’Артаньян — гвардеец кардинала»)? Немзер когда-то рецензировал даже трэш, то есть литературный сор, мусор, но упорно не замечал «красно-коричневую» литературу.

Сколько же белых пятен на его литературной карте девяностых!

Но «либеральную» русскую литературу он до поры до времени добросовестно читал. Потом стал всё чаще раздражаться. Затем начал ругать всех подряд.

С яростью ослеплённого Полифема он крушил сочинения Александра Иличевского и Алексея Иванова, Александра Кабакова и Василия Аксёнова. Не вчитываясь, не разбирая правого и виноватого.

Книгу Алексея Иванова критик назвал «хамским и бессмысленным романом... название которого… и повторять стыдно».

Александра Иличевского, эрудита и умницу, обвинил в «равнодушии к какой бы то ни было внутренней логике».

Немзера понять можно: многолетний труд литературного обозревателя кого угодно превратит в завзятого мизантропа.

О его тяжкой и горестной доле лучше других написала некогда Наталья Анико:

«Вот как представляю я себе несчастного труженика пера. Сидит усталый критик у литературного мейнстрима. Первый раз закинул он невод. Пришёл невод полный нарядных розовых томиков дамских романов. Без сожаления выбросил их критик обратно и вновь закинул невод. Вернулся невод с глянцевыми, отливающими чёрным и фиолетовым триллерами. Вытащил критик случайно попавшие в сеть две-три тощеньких, как тушки килек, книжечки интеллектуальной прозы. Оценил тоскливо: хватит ли хотя бы на постную критическую похлёбку? В третий раз закинул он невод. Принёс невод знакомого писателя, запутавшегося в своих рукописях, как в водорослях».

3. Просветитель

С каждым годом улов был всё меньше и меньше. Рыба не перевелась, да рыбаку наскучило его занятие. Когда-то рецензировал едва ли не каждую заметную книгу, занимался обзорами толстых журналов. Потом стал рецензировать выборочно. Затем и вовсе бросил это дело. В этом году он писал о биографиях Багратиона и Бенкендорфа, но пропустил почти все заметные романы, повести и рассказы.

«Елтышевых» Немзер прочел, но рецензии не удостоил. Любимый другими критиками «Каменный мост» обругал мимоходом. «Степных богов» и не заметил бы, не получи Андрей Геласимов «Нацбест». Не заинтересовали его ни романы Леонида Юзефовича и Елены Чижовой, ни рассказы Олега Ермакова и Сергея Жадана, ни повести Ульяны Гамаюн и некогда любимого Сергея Солоуха.

Правда, Немзер регулярно отмечает все значимые премии и книжные ярмарки, но ведь литературную жизнь составляют не премиальные скандалы и ярмарочные анонсы, а тексты, тексты, тексты.

Немзер потихоньку уходит из литературной критики.

И слава Богу, ведь у него есть куда более интересное, а главное, любимое занятие.

Давным-давно, рецензируя «Плацдарм» Виктора Астафьева (вторую книгу романа «Прокляты и убиты»), Немзер услышал за рёвом канонады и руганью тонущих в Днепре или замерзающих в окопах солдат отзвуки «Оды на смерть князя Мещерского».

Не очень-то гармонировала нервная и жёлчная проза Виктора Астафьева с величественными стихами Гаврилы Державина. Но за этой отсылкой к Державину стоит вся судьба Андрея Немзера.

Профессиональный филолог долгие годы вынужден был трудиться литературным обозревателем. Литературовед приспособился к формату еженедельной газеты. Немзер много лет играет на чужом поле. Он сделал себе имя, занимаясь, в сущности, не своим делом.

Его обзоры «Литература в 2001 году», «Литература в 2002 году» и т. д., по-моему, чудовищны. Ежегодный «Дневник читателя» уже давно не даёт возможности составить адекватное представление о литературном процессе.

А читать Немзера… всё интереснее. Только надо читать не его отчёты о премиях, где каждый абзац, каждая строчка ворчат и жалуются читателю, а сам критик признаётся: «Занимаюсь я не своим делом».

Надо читать его филологические эссе о русских прозаиках и поэтах. Особенно о поэтах!

Немзер не только филолог, он по природе своей просветитель. Человек старой закалки, он ещё верит, что читателю можно привить любовь к литературе. И трудится по мере сил. Во времена всеобщего верхоглядства, когда тонкий слой «интеллектуальности» скрывает вопиющее невежество, его труд необходим.

Этюдам Немзера о Бомарше, о графе Хвостове, о Бенедиктове, о лермонтовской «Русалке» цены нет! Ворчливый усатый мизантроп превращается в умного, увлечённого, влюблённого в литературу человека.

Вот и хорошо бы Немзер, многолетним трудом заслуживший право писать о любимых (любимых!) поэтах, оставил текущий литпроцесс на попечение Льва Данилкина и Виктора Топорова, а сам занялся делом более важным и благодарным.

Сергей Беляков

На фото: Андрей Немзер