После определенной артподготовки (публикация отрывков в «Иностранной литературе» и в ряде электронных изданий) 800-страничный том увидел свет в эстетически продвинутом и этически бесстрашном столичном издательстве «Ад Маргинем». Причем здешние 800 страниц набраны убористым шрифтом, без традиционно принятой разбивки  диалогов, и соответствуют тысяче страниц оригинала. Издатель скромно и загадочно именует себя «производителем» и размещает следующую аннотацию.

От производителя: «Исторический роман французского писателя американского происхождения написан от лица протагониста - офицера СС Максимилиана Ауэ, одного из рядовых исполнителей нацистской программы "окончательного решения еврейского вопроса". Действие книги разворачивается на Восточном фронте (Украина, Северный Кавказ, Сталинград), в Польше, Германии, Венгрии и Франции. В 2006 году "Благоволительницы" получили Гонкуровскую премию и Гран- при Французской академии, книга стала европейским бестселлером, переведенным на сегодняшний момент на 20 языков. Критики отмечали "абсолютную историческую точность" романа, назвав его "выдающимся литературным и историческим явлением" (Пьер Нора). Английская "The Times" написала о "Благоволительницах" как о "великом литературном событии, обращаться к которому читатели и исследователи будут в течение многих десятилетий", и поместила роман в число пяти самых значимых художественных произведений о Второй мировой войне».

Джонатан Литтел, американский журналист из еврейской семьи, специализирующийся в том числе и на России (и написавший, в частности, книгу о Рамзане Кадырове), сотворил сей опус магнум за четыре месяца (!), безвылазно проведенных в номере одной из московских гостиниц за распитием ящика виски, названия которого автор сенсационной книги в своем столь же сенсационном интервью, однако, не раскрывает. 

Джонатан Литтел – имею в виду, естественно, не самого этого человека, которого знать-не-знаю и ведать-не-ведаю, а психологически представимый образ создателя «Благоволительниц», - это дитя, зачатое в свальном грехе с участием Дэна (Децла) Брауна, Дмитрия (бла-бла-бла) Быкова, Владислава («Дубовицкого») Суркова и Людмилы («Казус переводчика в зеленом шатре»)Улицкой, - но кем из них он зачат и от кого, без поллитры, а то и целого литра не разберешься.

Естественно предположить, что застегнутый на все пуговицы писатель, подражая Флоберу, все же вложил немало своего, личного, в образ героя-повествователя Максимилиана Ауэ – тем более, что этот офицер СС и сам ощущает себя госпожой Бовари. То есть отчасти собственной матушкой, брошенной мужем-немцем и сожительствующей с французом, отчасти родной сестрой, с которой сожительствует и которую любит настолько, что, когда их разлучают, решает впредь сменить сексуальную ориентацию, чтобы, подобно любимой женщине, не изливать, а принимать в себя мужское семя.
             
Тонкая артистическая натура, Максимилиан Ауэ носит под мундиром оберштурмбанфюрера СС женское кружевное белье, ища себе на голову приключений, чреватых в третьем рейхе высшей мерой наказания, то есть расстрелом.  Ведь Гиммлер, сволочь такая, утверждает, будто один наследственный гомосек совратит и приохотит к пороку десятки юношей - и все они будут потеряны для нации как производители. К счастью для рассказчика, в рейхе царят повсеместная коррупция, головотяпство и очковтирательство (об этом повествуется на всех восьмистах страницах). Вместо того, чтобы казнить Ауэ, изобличивший его эсесовец (сам, естественно, гей) дает ему добрый – и немедленно принятый Максимилианом совет."Вот так, с задницей, еще полной спермы, я принял решение поступить в службу безопасности".

Позвольте я не буду пересказывать вам эту анекдотическую мерзость во всех ее порнографических (включая и порнографию духа) подробностях. Здесь что ни слово, то перл – пошлости, невежества и цинизма. Немцы (и венгры) входят во Львов, провоцируют, организуют и направляют погромы… Какой-то украинец выкидывает из окна еврея - прямо под ноги рассказчику. Высовывается и кричит: "Извините, господин дойче официр, я вас не заметил". Выстроив евреев в ряд, их заставляют спустить штаны, чтобы выяснить, кто из них обрезан, кто нет. Потом убивают и сваливают трупы во дворе армянской церкви. А при Максимилиане Ауэ неотлучно находится 12-летний еврейский мальчик, играющий на скрипочке так, что ему были бы рады в любом из лучших оркестров Европы. Но и мальчика со скрипочкой ждет та же участь, что и жертв Бабьего Яра под Киевом (в этой спецоперации принимает деятельное участие и сам повествователь в женском кружевном белье под мундиром оберштурмбанфюрера). 

Как всё это написано? Если в одно слово, то бездарно. Отдельный вопрос: зачем это издали? Во Франции, в Европе, в переводе на разные языки, и вот теперь в России, в «Ад Маргинем». Денег надеются наварить? Но я не очень понимаю, на чем. Да и на ком… То есть четыре потенциальные группы читателей у 800-страничного романа про то, как гомосексуалисты уничтожают евреев, а самих гомосексуалистов мучают и унижают их любовники (тоже палачи и садисты), имеются: это евреи, гомосексуалисты, патологические антисемиты и столь же патологические гомофобы. Но, во-первых, это группы сплошь и рядом пересекающиеся (в том числе и крест-накрест), а во-вторых, так ли уж широк их совокупный круг?

Нет, я понимаю логику интеллектуалов из «Ад Маргинем» и их собратьев и предшественников из той же Франции. Они считают, что «Благоволительницы» это масштабное исследование самой природы зла. Но Джонатан Литтел обвел вокруг шаловливого пальчика многомудрую шатию-братию: нет тут ни исследования, ни природы, ни зла – есть чистый (а вернее, грязный) гон с элементарными подтасовками, враньем и подменами.

Генсек ЦК КПСС К.У.Черненко в свое недолгое правление потребовал почему-то, чтобы в театрах шли пьесы на международно-политические темы. Профессиональные драматурги про международную жизнь ничего не знали, да и не успели подсуетиться вовремя, - однако за дело взялись журналисты-международники, пьес до тех пор, к счастью для зрителя, не писавшие. И получаться у них начало примерно так:

- А что, Джон, не больно ли хорошо, не больно ли счастливо живет миролюбивый народ невиданными темпами строящей реальный социализм независимой Кубы? Так не послать ли нам туда, на Остров Свободы, тысячу-другую наемников, грязных насильников, сифилитиков, грабителей и убийц, чтобы они расстреляли наконец кубинскую революцию  из проржавевших стволов своих смит-и-вессонов? А налей-ка мне, Джон, литруху виски, а то я разволновался, мерзавец я старый! Нет, лучше пусть мне нальет Джоанна, а потом, после того, как я ее попользую, глядишь, и тебе там чего-нибудь обломится, ха-ха-ха!

Вот так (и только так) и написаны «Благоволительницы»: давайте зароем этих жидов в землю и сделаем вид, будто их умертвили хохлы… Не путайся с украинками, Генрих, у всех у них тут, в Крыму, сифилис под юбкой, ангина во рту, геморрой в жопе и партизан в сутенерах, а почитай-ка лучше Платона – вот он тебе на языке оригинала – и вставь, раз уж тебе невтерпеж, вставь наконец, сладкий мой, мне, своему товарищу по партии и начальнику по службе, вставь наконец своему оберштурмбанфюреру…

И всё это на голубом глазу, на восьмистах страницах убористого шрифта, в прославленном издательстве интеллектуальной литературы. 

Книга уже поступила в магазины Петербурга – и вот-вот книжный обозреватель одной известной радиостанции перескажет вам своими словами приведенную в начале этой рецензии аннотацию «Благоволительниц» и с деланным равнодушием (за которое его там и держат) бросит: «Читайте!». Это он вас (скорее всего, по неведению) захочет пропагандистски обуть. Рубликов так на шестьсот, на семьсот нагреть – и обуть… Поэтому я и говорю вам заранее: Джон Литтел, «Благоволительницы» - НЕ ЧИТАЙТЕ! 

Виктор Топоров