Не так-то легко говорить об этой книге со стороны. Мне нелегко. Потому что она немедленно втягивает в себя - вернее, в мое, наше литературное прошлое, я волнуюсь, ее читая, она мне дорога. Персонажи, населяющие ее, мне знакомы до боли. Однако ее достоинство в том, что она обращена не ко мне, а к следующему, нынешнему поколению XXI века, чтобы оно знало, узнало, прониклось недавней живой жизнью московской литературной братии - от очень талантливых до не очень, которые в совокупности создавали, радуясь и мучась, то, что мы называем культурным наследием - пусть противоречивым, порой болезненным, но нашим, достойным памяти, родственного внимания. Недостойным забвения! Сергей Мнацаканян принадлежит к тем редко встречающимся литераторам, которые живо интересуются собратьями по перу, а не только собой, непосредственно и многосторонне участвуют в литературной жизни. Сергей прежде всего поэт. Но он больше, чем поэт. Эссеист, журналист, редактор - он настоящий литературный деятель. Неутомимый, неравнодушный. Скольким поэтам он помог напечататься - в издательстве, журнале, газете, где бы ни работал, - не сосчитать!

И вот перед нами сейчас помощь ушедшим - книга, помогающая не забыть тех, кто уже закончил свой жизненный путь. Пора это делать. Потому что совсем недавно эпоха переломилась, да так, что прежняя литературная жизнь развеялась по ветру, подверглась переоценке (справедливой и несправедливой), больше того - вымелась, вплоть до того, что нувориши стали выбрасывать книги при евроремонте квартир, а новые молодые поэты охотно читают самих себя и своих товарищей по тусовке, хорошо знают Серебряный век, решительно пренебрегая недавним советским периодом.

Мнацаканян с любовью, печалью и трезвой требовательностью создает живую панораму литпортретов своих современников разных возрастов и рангов - из его страниц, как живые, возникают знаменитости: Валентин Катаев, Павел Антокольский, Анатолий Рыбаков, Борис Слуцкий, Леонид Мартынов -Квперемежку с неприкаянными завсегдатаями литературной богемы (Спартак Куликов) и даже изгоями (Сергей Чудаков). Живописная, колоритная картина, славная и несчастная. И вполне драматичная, когда талантливые поэты становятся функционерами (Сергей Наровчатов, Михаил Луконин). Низкий поклон автору за возращение многих забытых (забываемых) имен. Отмечу хотя бы некоторых: Александр Аронов, Александр Тихомиров, Марк Соболь, Николай Тарасов, Николай Дмитриев, Лев Таран, Инна Кашежева...

И все-таки... Пусть это и не входило в задачу «Ретромана», но жаль, что мало внимания уделено самой литературной атмосфере того времени. Если упоминается «дело» Пастернака, то почти ни слова о самиздате и тамиздате - короче, о том, что судьбы фигурантов книги развертывались на фоне противостояния свободы творчества и рутинной власти идеологии... Порой натыкаешься на абберации памяти. Например, о Натане Злотникове автор пишет, что в результате конфликта в редакции «Юности» «Натана выдавили из журнала. Выбросили на улицу». Это не так. Натан был в ранге заместителя главного редактора, когда его разбил паралич. Другое дело, что с ним и до этого перестали считаться, он жаловался и мне - говорил, что будет вынужден уйти из редакции...

Конечно, Сергей Мнацаканян знает больше, чем написал, и я уверен, что он будет продолжать свою своеобразную летопись. Как эссеист и мемуарист Сергей доброжелателен, снисходителен, старается быть объективным, а вот в стихах, которыми он завершает книгу, он дает волю своему темпераменту - ведет разговор на другом уровне. И порой выдает такое, что ахнешь:

А на панели толчется дура 
с партийной кликухой - Литература...

Кирилл Кавальджи