Именно в том году дал в Москве свою легендарную "пощечину общественному вкусу" (так называлась листовка футуристов) Маяковский и состоялась скандальная парижская премьера балета "Весна священная" Стравинского, вышел роман Пруста "По направлению к Свану", первый из цикла "В поисках утраченного времени", и был поставлен "Пигмалион" Бернарда Шоу, написаны "программные" "Колокола" Рахманинова и "Велосипедист" Натальи Гончаровой...

Наталья Гончарова. "Велосипедист" (1913). Фрагмент

Художественное творчество занимает главное место в книге Флориана Иллиса (Florian Illies) "1913". Это своеобразная хроника шедевров. Автор подробно рассказывает, прежде всего, о немецких художниках, писателях, философах, об их произведениях, творческих поисках, увлечениях, об их успехах и провалах. Но действие этого документального повествования происходит не только в Берлине или Мюнхене. Оно начинается в Новом Орлеане, где 12-летний Луи Армстронг, попавший в исправительный интернат за стрельбу из украденного револьвера, впервые взял в руки корнет, и в Вене, куда в начале января приехал из Кракова с фальшивым паспортом на имя Ставроса Пападопулоса бежавший из ссылки Иосиф Джугашвили - приехал, чтобы написать по заданию Ленина статью по национальному вопросу.

В аллеях пустынного парка

"Чудесный грузин" жил в пансионе на улице Шёнбруннер Шлоссштрассе, в квартире у сочувствовавшего марксистам аристократа Александра Трояновского. Сталин редко выходил из дома, разве что прогуливался по аллеям расположенного рядом парка дворца Шёнбрунн. И здесь вполне мог столкнуться с другим "специалистом по национальному вопросу" - неудачливым художником, который провалился на экзамене в Академии художеств. Он жил в приюте для бездомных, любил гулять в парке и, как и Сталин, ждал своего шанса войти в историю. Его звали Адольф Гитлер (Adolf Hitler).

1913-й был годом великих переворотов не только в живописи и литературе, но также в науке и технике. Только один пример: в августе на заводе Форда в Детройте пустили первый сборочный конвейер. Так что какой-нибудь американский президент - Рузвельт, Трумэн или, скажем, Эйзенхауэр - вполне мог бы сказать лет через 20 или 40, как товарищ Сталин в 1933 году о черной металлургии, тракторной промышленности и прочем: "У нас не было конвейерного производства. У нас оно есть теперь!" Но не сказал.

Разумеется, и без политики Флориан Иллис не мог обойтись в своей книге. Революции, войны, восстания, покушения, убийства королей и президентов от Китая до Балкан и от Португалии до Мексики, - подобных событий в 1913 году было больше, чем достаточно. И вовсе не случайно спустя всего год количество, согласно диалектике, перешло в качество, и разразилась мировая война.

Но не геополитические коллизии и национальные конфликты занимают автора книги в первую очередь: о них и без него написано много. Иллис если и говорит об этом, то либо коротко, телеграфным стилем, либо, так сказать, опосредованно, остроумно вводя "политику" в повествование о художественной и светской жизни. Отдыхающий на водах кайзер Вильгельм уходит пить чай, не желая слушать о новых вооруженных столкновениях "горячих балканских парней", а Сталин, стоя у окна венской квартиры Трояновского, провожает взглядом проезжающий мимо автомобиль наследника австро-венгерского престола Франца Фердинанда (Franz Ferdinand).

Тень войны

Это не выдумка: улица, ведущая к дворцу Шёнбрунн, была привычным маршрутом обожавшего быструю езду эрцгерцога, которого летом следующего, 1914 года, застрелит в Сараево (кстати, в автомобиле) сербский студент Гаврило Принцип. Что, как известно, стало поводом для Первой мировой войны.

Мемориальная доска на доме, в котором Сталин жил в Вене

За автомобилем эрцгерцога следил с завистью знатока и молодой хорват Броз, который только что приехал в Вену, чтобы стать шофером-испытателем "Мерседеса". 20-летний искатель приключений и сердцеед живет на деньги очередной подруги, и из них оплачивает, среди прочего, алименты предыдущей, оставшейся дома. Когда беременной окажется и новая пассия, наш герой бросит и ее. Потом будет армия, война, русский плен... В конце концов, он вернется домой, в страну, которая тогда уже будет называться Югославия. И изменит имя, прибавив к тому, которое ему дали родители - Иосип Броз, партийный псевдоним Тито.

Таким образом, зимой 1913 года в Вене пересеклись судьбы двух величайших тиранов века - Сталина и Гитлера - и одного из самых долговечных его диктаторов - Иосипа Броз Тито. "Можно было бы подумать: три статиста истории", - замечает автор книги. Если, конечно, не знать продолжения той грандиозной драмы, участниками которой они станут.

Два кульбита

Эту драму предчувствовали. В Мюнхене бывший преподаватель математики, философ-идеалист и мизантроп Освальд Шпенглер (Oswald Spengler) работает в 1913 году над своим монументальным трудом "Закат Европы".  Все дальше и выше летают самолеты и цепеллины, но это - подготовка к войне, и пилотируют их, как правило, военные летчики. В августе над Киевом Петр Нестеров впервые выполнил "мертвую петлю". Мастер высшего пилотажа тоже был военным - поручиком, позже штабс-капитаном. Во время Первой мировой войны он погибнет в воздушном бою.

Эрнст Людвиг Кирхнер. Улица в Берлине (1913)

В своей обычной манере уходить из трагического пафоса в увлекательную обыденность Флориан Иллис тут же рассказывает еще обо одном "кульбите" - о прыжке, который впервые исполнил в том же самом 1913 году австрийский фигурист Алоиз Лутц (Alois Lutz). Крутанувшись в воздухе, Лутц вошел в историю. Этот элемент фигурного катания с тех пор называют его именем. Сам он прожил всего до 20 лет, скончавшись от ран, полученных на той же войне.

Ее тень нависает над всеми художественными экспериментами, о которых идет речь в книге, над Пикассо и Матиссом, Делоне и Кандинским, кубистами, абстракционистами, фовистами, дадаистами, феноменологией Гуссерля (Edmund Husserl) и психоанализом Фрейда (Sigmund Freud), над первым киноконтрактом Чарли Чаплина, над первыми модными магазинами Коко Шанель в Довиле и Prada в Милане, над уличными сценками, написанными одним из основоположников немецкого экспрессионизма Эрнстом Людвигом Кихнером (Ernst Ludwig Kirchner), и еще над очень многими шедеврами и событиями, о которых идет речь в хронике "1913"...

Ефим Шуман