Книга «Старик-годовик» предназначена для самых маленьких читателей, с которыми читают вслух сказки и песенки, разучивают пословицы и скороговорки, разгадывают загадки. На обложке книги изображен старик в длинной, тяжелой, с богатыми узорами шубе. И он такой огромный, что могучие вековые дубы едва дотягиваются вершинами до его коленей. Однако старик совсем не страшный – он прячет улыбку в седой бороде. Так и хочется раскрыть эту книгу и погрузиться в чтение.

Ксения Зернина

"Старик годовик"

Владимир Даль
Художник
Владимир Конашевич
Издательство 
«Мелик-Пашаев», 2011

В заглавной сказке читатель узнает о том, как старик-годовик из широких рукавов своей шубы выпускает диковинных разноцветных птиц. Взмахнул рукавом в первый раз – полетели первые три птицы с синими перьями, и сразу стало ветрено и морозно. Взмахнул во второй раз – поднялась в небо тройка нежно-розовых птиц, и на проталинах появились первые цветы. Взмахнул в третий раз – взвились в вышину три птицы в желтом оперении, и стало жарко и знойно. Взмахнул в четвертый раз – полетела тройка лиловых птиц, повеяло дождями и туманами.

А дальше читатель должен сам разгадать смысл сказки: «Что это за птицы вылетели из рукава старика-годовика? Какие это четыре крыла у каждой птицы? Какие семь перьев в каждом крыле? Что это значит, что у каждого пера одна половина белая, а другая – черная?» И оказывается, что за этими необыкновенно поэтическими образами птиц, выпускаемых стариком-годовиком, скрывается целостная картина мира, когда все вокруг воспринималось как живое, родственное, соразмерное человеку и время текло неспешно, по кругу, в извечном порядке.

Обычно фольклорные произведения разных жанров содержатся в разных разделах сборника. Эта книга необычна по структуре: за сказками следуют загадки и пословицы, за побасенками и скороговорками идут народные игры, а потом снова сказки. Как будто чередуются времена года, проходит месяц за месяцем, а день сменяется ночью – и мы опять наблюдаем за ходом времени. Встречаются даже сквозные образы. Например, загадка «Махнула птица крылом и покрыла весь свет одним пером» явно отсылает читателя к заглавной сказке о старике-годовике.

Чтение фольклорных текстов развивает у ребенка чувство родного языка. Очень полезно вслушиваться, как звучит народная речь, и подмечать, как она организована. Сначала все в ней кажется непривычным, но потом она завораживает своим особым строем и напевностью:

Как по мосту, по мосточку
Шла девица-семилетка,
За девицей – молодец:
– Стой, девица-семилетка,
Загадаю три загадки,
Ты изволь же отгадать их:
А что растет без кореньев?
А что цветет без алого цвету?
А что шумит без буйного ветру?
– Растет камень без кореньев.
Цветет сосна без алого цвету.
Шумит вода без буйного ветру.

А какие встречаются редкие, необыкновенно красивые слова, которые, к сожалению, уже вышли из употребления. Например, в сказке «Девочка Снегурочка» бездетные одинокие старики, у которых весной неожиданно появилась дочка, «беленькая, как снежок, и кругленькая, как комок», пели ей такую колыбельную:

Спи, наша Снегурочка,
Сдобная кокурочка,
Из вешнего снегу скатана,
Вешним солнышком пригретая!
Мы тебя станем поить,
Мы тебя станем кормить,
В цветно платьице рядить,
Уму-разуму учить!

Любопытно, что замечательное слово «кокурочка», которое обозначает сдобную лепешку или булочку, первоначально с яйцом, является выражением самых нежных родительских чувств.

Впервые сборник «Старик-годовик» вышел в 1959 году в оформлении Владимира Конашевича. Книга получилась самобытной, изысканной и очень нарядной. Конашевич говорил, что его «русский стиль» имеет свои «истоки» и поэтому обладает ярко выраженной индивидуальностью: «Обычно художники (как, например, И. Билибин) идут от русских первопечатных книг, евангелий и часословов. У Ю. Васнецова “русский стиль” народный, деревенский, идущий от росписей дуг и донец прялок, а больше из собственного нутра художника. А у меня – и от росписей посуды и подносов, от вышивок бисерных кошельков и шалей. Следовательно, хоть и полностью русский, но не совсем деревенский» («О себе и своем деле»; сайт «Картинки и разговоры»).

И действительно – страницы с загадками, пословицами, поговорками и скороговорками напоминают вышивку или кружева. Текст здесь ложится прямо на затейливые цветочные узоры, при этом цветы всякий раз разные, а цветовая гамма одинаковая: нежнейший розовый, голубой и желтый. Форзацы книги как будто украшены декоративными пасхальными яичками, а внутренняя обложка выглядит как расписной деревянный поднос.

Были времена, когда Конашевича называли формалистом и упрекали в том, что он не учитывает особенности восприятия рисунков дошкольниками. Художник не заигрывает с читателем. Люди и животные на иллюстрациях Конашевича изображены реалистично, без всяких условностей. Обращает на себя внимание эмоциональная закрытость персонажей: они держатся строго, немного отстраненно, с достоинством, все заняты своим делом и как будто погружены в себя. И это очень подходит для визуального сопровождения фольклорных текстов.

Книга «Старик-годовик» предназначена не только для чтения и рассматривания, но и для игр с детьми. Среди разных по жанру произведений фольклора в сборнике есть описания народных игр. Например, в игре «Кузовок» дети должны по очереди называть слова, которые заканчиваются на «ок»: «Я положу в кузовок сапожок, сахарок, сучок, лепесток и т.д.» Тот, кто растеряется или замешкается, должен положить в кузовок залог – какую-нибудь личную вещь. По окончании игры дети назначают каждому залогу выкуп, т.е. придумывают задание для владельца вещи. Например, «в четырех углах дело поделать: в одном постоять, в другом поплясать, в третьем поплакать, в четвертом посмеяться». Многие дворовые и домашние детские игры почти забыты, поэтому эти редкие для фольклорного сборника тексты представляют особую ценность.

Закрываешь эту книгу с трепетным чувством, что приобщился к настоящим сокровищам народной культуры. Еще раз любуешься красивой обложкой, где синяя «зимняя», розовая «весенняя» и желтая «летняя» птицы вьются над стариком-годовиком. А на задней стороне обложки летит лиловая «осенняя» птица, склонив голову вниз и как будто прощаясь с читателем.

Ксения Зернина