Якобы бравый офицер-белогвардеец ни с того ни с сего стал монархом маленького горного княжества - в эпоху, когда монархов уже было принято свергать.
     Я посмотрел сверху, с перевала, на игрушечную страну

Всей страны – одна узенькая долина

и попробовал представить, как восемьюдесятью годами ранее этот городок в табакерке впервые разглядывал Скосырев. Человек прошел через мировую и гражданскую войны, оказался в числе счастливцев, кому повезло унести ноги. И вот занесло его в глухой пиренейский угол. Смотрит на горную жемчужину, размышляет.
     В Европе 1933 года, мягко говоря, неспокойно. В Италии давно фашисты, в Германии - недавно. Пахнет новой войной. С одной стороны высоких гор – Франция, где победил на выборах социалистический Левый Картель; с другой – Испания, где недавно свергли короля и скоро начнут убивать друг друга. А посередине, как зачарованное царство, независимая страна, с XVII века имеющая двух номинальных сюзеренов: испанского епископа и французского короля (в республиканские времена – президента).
     Допустим, мелькнула фантазия: вот здорово было бы стать королем этого парадиза. Нормальный человек улыбнулся бы смешному мечтанию и отправился себе дальше. Скосырев же решил дурацкую фантазию осуществить. Самое поразительное - у него это получилось.
     В гостинице я заглянул в «Википедию», чтобы почитать про русского Урфина Джюса. Обнаружил, что в прошлом он служил переводчиком в японской миссии. Выходит, коллега,  сэмпай? Ну и тут уж я отгуглился по полной.
     Теперь, прочитав всё, что удалось найти об удивительном авантюристе, я знаю о нем не намного больше, чем вначале. То есть узнал-то я сорок бочек всякого разного, но поди разбери, что правда, а что нет.
      Источники сообщают о Скосыреве массу противоречивых или явно неправдоподобных сведений. Всю жизнь он про себя врал – кудряво и вдохновенно. В совершенстве владел тонким искусством лапшенавешивания.

А еще был обаятелен и весьма недурен собой

     Более или менее достоверно следующее.
     Борис Михайлович Скосырев появился на свет в 1896 году, в Вильно, где его отец служил земским начальником. Получил какое-то образование, давшее право на офицерский чин. Во время войны находился в британском броневом дивизионе, сражавшемся на русском фронте. Дослужился до штабс-капитана.
     Насчет работы в японской миссии – туман. Скосырев обладал редким лингвистическим даром, знал несколько европейских языков, но как и где мог выучить японский, непонятно.
     Эмигрировав, жил в Англии, Нидерландах, Испании. Кажется, были какие-то нелады с законом: подделанные чеки, экстрадиции и еще что-то столь же пахучее. В документах штабс-капитана откуда-то нарисовался баронский титул. А в Андорру Скосырев явился уже не бароном, а целым графом Оранским – якобы голландская королева Вильгельмина сделала его «сиятельством» за какие-то особые заслуги.
     Андоррский период биографии Бориса Скосырева очень короток и подробно задокументирован, так что с этой главой бурной жизни комбинатора все более или менее ясно.
     Впервые он появился в крошечной стране в 1933 году.  Сумел получить подданство и представил местным властям прожект по превращению гордого, но бедного княжества в земной рай. Естественно, наглеца послали обратно за Пиренеи и даже дальше.
     Но 7 июля 1934 года «граф Оранский»  объявился вновь, предложив уже целый пакет эпохальных реформ, только на сей раз заявил, что желает быть андоррским королем.
     В общем, титулярный советник Поприщин, корнет Савин и Остап Бендер в одном флаконе. «Король Испании отыскался, и он устроит вам Новые Васюки».
     Однако дальше начинаются чудеса, объяснения которым я так нигде и не нашел.
     Каким-то волшебством самозванец сумел очаровать Генеральный Совет княжества и на следующий день был провозглашен Борисом Первым, королем андоррским.
     Царствование бывшего япониста длилось всего одну неделю. За это время он успел издать конституцию, выпустил несколько эдиктов и объявил войну испанскому епископу, которому очень не понравилось, что какой-то проходимец покушается на его бесполезный, но освященный традицией ранг андоррского со-сюзерена.
     Война закончилась быстро. Епископ нажаловался испанской полиции, та в нарушение международного права прислала наряд и препроводила его андоррское величество в каталонскую каталажку. На этом блистательное правление Бориса Первого и завершилось.
     Дальше всё опять погружается в туман.
     Кажется, перед войной Скосырев жил во Франции и с началом боевых действий попал в лагерь для перемещенных лиц.
     Кажется, потом служил у немцев и был на Восточном фронте зондерфюрером, то есть военным чиновником в офицерском звании.
     Кажется, попал в советский плен и угодил в Сибирь. (Ой вряд ли. Белогвардейца-зондерфюрера расстреляли бы без лишних разговоров).
     Особенно сомнительной версия ГУЛАГа выглядит с учетом того, в 1958 году Скосырев уже живет в Западной Германии. Так бы его из СССР в Федеративную Республику и выпустили.
     Не жизнь, а сплошная мистификация, не за что ухватиться.
     Если взять сухой остаток, доподлинно известны всего три факта:
     Да, родился в 1896 году. Да, в Вильно. (Имеются документы).
     Да, в 1934 году в течение нескольких дней был андоррским королем. Вот карикатура из газеты того времени:

                                 
     Да, в 1989 году скончался в немецком Боппарде. Имеется могила:

Хотя год рождения-то другой… Опять надувательство?

     Всё прочее – сон, увиденный во сне.
     Самая толковая попытка разобраться в правдах и неправдах скосыревской биографии – вот эта. Но и после нее, как вы увидите, остается множество вопросов.

     Ну и последнее, самое интересное.
     Что же за Новые Васюки предложил андоррскому правительству «граф Оранский» - да так соблазнительно, что его сделали королем?
     А это, оказывается, были те самые принципы, на которых построено благополучие сегодняшней богатенькой Андорры: ставка на горнолыжный спорт и туризм плюс налоговый рай для привлечения зажиточных иностранцев плюс привилегии для коренных жителей.
     При этом в стране, столь многим обязанной Борису Первому, нет даже переулка, названного в память шального, но, видно, небесталанного проходимца. Эту страницу своей истории андоррцы предпочли забыть. Черная неблагодарность!