Вс. Емелин и другие: финалист «Нацбеста» Андрей Аствацатуров и его роман «Люди в голом» под прицелом критиков из большого жюри.

Премия «Национальный бестселлер» вышла на финишную прямую. Определились финалисты. По договорённости с оргкомитетом премии, информационным спонсором которой является «Часкор», мы начинаем публикацию рецензий на лучшие тексты, выдвинутые и отрецензированные большим жюри. Первая порция критики посвящена роману Андрея Аствацатурова «Люди в голом».

Валерий Айрапетян:
Когда торжество деструкции в мире столь очевидно, что стало привычным атрибутом нашей повседневности, а будущее не внушает более доверия, для сохранения собственного рассудка остаётся уповать только на чувство юмора.

В дебютном романе известного петербургского филолога Андрея Аствацатурова «Люди в голом» радует уже то, что автор, минуя модную ныне эсхатологичность прогнозов, погружается в мир своего прошлого, полный самоиронии, нелепых ситуаций, трогательных и трагичных историй из жизни пугливого и ранимого школьника, незатейливого студента и учёного-интеллектуала, с неминуемым налётом цинизма в суждениях. Все три возрастные ипостаси принадлежат автору. Жизнь героев романа (все персонажи реальны, а некоторые из них даже знамениты) выглядит фарсом, пародией на саму себя, театром абсурда, на сцене которого разыгрываются смешные и жестокие спектакли.

Всеволод Емелин:
Книга о бесконечной (и безнадёжной) борьбе человека за право остаться собой. За то, чтобы не стать объектом манипуляций. Не стать «как все», не стать тем, кем тебя хотят видеть другие. Победить в этой борьбе нельзя. Можно не прекращать бороться до смерти.

В книге Аствацатурова борьбу начинает маленький мальчик из интеллигентной семьи с непроизносимой для советских учителей фамилией. Бороться ему приходится на несколько фронтов. С советской школой, этой образцовой фабрикой уничтожения индивидуальности. Одинаковая форма, одинаковые стрижки, одинаковые уколы гамма-глобулина. Одинаковые отличники.

Все правильные ответы похожи друг на друга, каждый неправильный ответ неправилен (и интересен) по-своему. «Человек ведь тем и интересен, что он непредсказуем, что он уклоняется от всех стандартов и предписаний. Что он одинокий, голый, бесприютный на голой земле, равный самому себе. И живущий без оглядки на какого-то там Данте». Ну чисто «Сартер и Хайдеккер»! Поэтому в книге нет правильных ответов. Они неинтересны автору. Зато множество неправильных ответов и неправильных людей, к которым герой тянется с раннего детства. «Вите не повезло. Он пришёл в школу, предварительно не выучившись читать. Теперь, по прошествии стольких лет, неумение читать кажется мне безусловным преимуществом, великим даром, на который способны родители, действительно по-настоящему любящие своих детей. В книгах нечего ловить и нечего искать. Их сочиняют для того, чтобы превратить неорганизованное людское стадо в организованное. Прочитав книги, люди глупеют окончательно, и тогда с ними можно делать всё что угодно.

Витя читать не умел, и потому был гораздо сообразительнее всех нас».

Известному филологу, чувствующему себя в мировой литературе как дома, можно доверять.

Дмитрий Орехов:
Перед нами книга весёлого пофигиста, который, захлёбываясь счастливым смехом, рассказывает одну байку за другой. Причём рассказывает хорошо. Особенно искромётным получилось начало книги. Всё-таки история мальчика, которому не разрешали писаться на уроке, потому что он — отстающий, невероятно забавна. Как и история другого мальчика, которого папа заставлял дружить с отличниками, слушать мазурки Шопена и собирать осенние листики на остановке.

Наталья Рубанова:
Первая часть показалась менее интересной. Разумеется, не следовало начинать книгу с поста «Первая любовь»: свежо преданье. За «лю» следуют посты про бассейн, игрушки, пионерское собрание, универ, Публичку (презабавный в библиотечном посте штришок: «Выяснилось, — пишет псевдолирическое «Я» лиричного Андрея Аствацатурова, — что среди читателей много очень странных людей. Некоторые вели себя агрессивно.

То и дело вскрикивали над книгами или начинали громко разговаривать сами с собой», etc.). Есть пост про мочу, педпрактику и университетский WC типа сортир с классификацией «туалет-патриот», «туалет-либерал», «туалет-леворадикал», «туалет-олигарх»… Много чего по-настоящему забавного и, увы, проходного, что можно читать через строчку.

Вообще, «Люди в голом» — своего рода универсальная книга для чтения («Хрестоматия весело забивающих на жизнь») в трамвае или метро: уткнувшись в неё, можно не разглядывать милых сердцу сограждан, не подозревающих о потенциальной своей персонажности. «Людей в голом» можно читать на пляже, в очереди к врачу как приличному, так и не очень, на вокзале, в кафе, в койке-с; да даже в офисе, если у вас у м н ы й (не голый) рабочий стол и вменяемый — тоже ведь человек — шеф.

К чему это всё: сократить бы, сделать «выжимку», оставить именно что концентрат… С другой стороны, «народу нравится» — народ э т о ест, а значит нет смысла игнорировать мозговой его гастер: пусть лучше читает, нежели… что там «народ» обычно делает? Кроме того, что работает, дабы есть?..