Честно говоря, я этого не ожидал. Очевидно, слово «товарищи» по-прежнему имеет над людьми какую-то мистическую власть.
         Осталось три варианта финала. Какой развязки желало бы большинство, определится после сегодняшнего голосования.
         А еще хочу обратиться к «дятловедам», которые упрекают меня в разного рода вольностях. Я не утверждаю, что всё было именно так, как я описываю. Это беллетристика. Погодите, то ли еще в третьей части будет. 

Вот реальные, а не беллетристические следы группы Дятлова (фото из материалов следствия)

- Спокойно, товарищи! - бодрясь сказал Долотов. - Это лавина. Если бы накрыла, нас бы уже не было!
         - Не накрыла так накроет, - отозвался с другого конца палатки инструктор Зайцев. - Притормозила на плоском месте. Сейчас ветер посильней дунет - и кранты. Полундра!
         Он попробовал нащупать застежки на клапанной дверце, чертыхнулся, открыл складной нож, рассек тесемки. Снаружи была сплошная снежная стена.
         - Режь крышу, у кого ножи есть, скорее! - закричал Зайцев и, оттолкнув соседа, попробовал проткнуть палатку. Но она накренилась и провисла, разрезать ее было непросто.
         Игорю Долотову не понравилось, что распоряжается кто-то другой.
         - Всем приподняться! Натянуть палатку спинами! Колька, у тебя тоже нож, ты корейку резал. Кромсай!
         Вдали снова что-то грохотнуло, девушки завизжали.
         - Есть! - Нож Зайцева с хрустом распорол ткань. - Вылазь! Живо! Может, уйдем! Где наша не пропадала!
         Он толкнул вперед ближайшего, Сашу Копцова. Тот протиснулся в щель, а сзади лезли, мешая друг другу, Дорошенко  и Лебедев.
         Коля Шмит, пыхтя, тыкал в стенку ножом. Тот проходил насквозь, делал небольшие разрезы и срывался. Получилось только с четвертой или пятой попытки.
         - Зина, давай! Я за тобой! - Игорь раздвинул края дыры. Добрынина на четвереньках выбралась наружу.
         - Хоть обуйтесь, померзнете! - выкрикнул Зайцев, натягивая бурки.
         Его не слушали, всем хотелось поскорей выбраться из тесного мешка.
         В ночи что-то рычало и вздыхало. Вплотную к палатке, частично подмяв ее, жался снежный гребень. Метель вырывала из него хлопья. Казалось, белая стена вот-вот снова придет в движение.
         Все побежали вниз по склону - просто для того, чтобы быть подальше от угрожающей массы снега. Почти никто не успел схватить верхнюю одежду, а обутых было только двое: дежурный по лагерю  (он не успел снять валенки) да Зайцев.  Максим выбрался последним и поэтому отстал. Зато в руке у него был фонарик.
         - Быстрей, быстрей! - покрикивал Долотов. - Уходим!
         - Не вниз! - заорал инструктор. - Пойдет лавина - догонит! В сторону надо!
         Все остановились, не зная, кого слушать.
         - Куда в сторону? Ни черта не видно! И там снег глубже! - Игорь махнул рукой, но все же взял немного влево. - За мной, товарищи!
         У кого-то в кармане тоже оказался фонарик - впереди заметался луч. Но он был слабый, выхватывал из темноты только косо летящую метель.
         Поколебавшись, Зайцев бросился вслед за остальными.
         Бежали долго,  подгоняемые шумными вздохами горы. Что-то на ней осыпалось, двигалось.
         Ребята были спортивные, закаленные, но снег лежал неровно. На продуваемых ветрами участках он был плотно сбит и пружинил под ногами, а кое-где достигал метровой глубины, и там движение группы замедлялось. То и дело кто-то падал, ему помогали подняться.
         - Я больше не могу... - выдохнула Люда. - Всё... Правда, всё...
         Марат и Коля подхватили ее, но и они выбились из сил.
         - Товарищи, еще чуть-чуть! - Долотов показывал куда-то вперед. - Вон дерево! Большое! А вокруг маленькие! Сделаем костер!
         Действительно, впереди чернел довольно высокий кедр, окруженный низкорослыми пихтами, елями, чахлыми березками.

Тот самый кедр

- А лавина? - нервно оглянулся Дорошенко. - Она сюда не докатится?
         - Навряд ли. - Зайцев остановился, прикидывая расстояние. - Километра полтора пробежали. Там и снега-то столько нет, на горе. Но здесь оставаться нельзя. Открытое место, ветер доконает.
         - Максим, а когда можно будет назад вернуться? - спросила Зина, переступая с ноги на ногу. - Мы же в одних носках...
         Пока бежали, холодно никому не было, а сейчас начинало пробирать не на шутку.
         Зайцев покачал головой:
         - Пока метель не стихнет, нельзя. Надо до света докантоваться. Тогда видно будет, что это - лавина сошла или просто снежный навал. 
         Очень Игорю Долотову не понравилось, что Зина спросила не его, а Зайцева.
         - Не стойте! - приказал он. - Тащите хворост!
         - Как ты в пургу костер разожжешь? - спросил кто-то.
         - Разожгу.
         Голыми руками, обдираясь в кровь и не чувствуя этого, потому что пальцы онемели от холода, ребята наломали сучьев. Ловкий Лебедев вскарабкался на кедр, трещал там  ветками.
         - Встали плотно, заслонили меня! - Долотов накрылся с головой курткой, поколдовал. Над землей затрепетало пламя. Затрещало,  поднялось. По снегу побежали черно-красные тени.
         - Есть! Греемся!
         Но едва живая стена расступилась, ветер прижал костер к земле, разодрал на искры. Алый язык лизнул Юру Криворученко, тянувшего к огню руки, по штанине - и ворсистая ткань вспыхнула. С криком Юра повалился на снег. Пламя сбили, но вся голень была обожжена.
         Стонал Криворученко, правда, недолго. Холод - отличное обезболивающее.
         Сели с наветренной стороны, прикрывая телами костер. Так он не гас, но и проку от него было мало - метель уносила все тепло прочь.
         Мороз был не меньше тридцати. Через несколько минут Зайцев крикнул, заглушая свист пурги:
         - Нет, орлы, так дело не пойдет! Перемерзнем на хрен. Уходить надо от ветра!
         - Куда уходить?
         Он встал.
         - Я этот кедр помню. За ним овражек был. Укроемся. Вниз елок подложим, сверху лапником накроемся. Собьемся в кучу, авось до утра продержимся.
         - А костер? - вскинулся Долотов. - Бросим?
         Они заспорили.
         - Хочешь тут околевать - твое дело! - махнул Зайцев. - Кто со мной елки ломать?
         - Я. Хоть согреюсь, - сказал Шмит.
         - И я, - поднялся Копцов.
         Игорь попробовал их остановить:
         - Не слушайте вы его! Только силы зря потратите.
         Но трое ушли, исчезли во тьме. Через минуту оттуда раздался хруст и треск.
         - Игорь, мне все кажется, будто на нас из темноты кто-то смотрит... - дрожа сказала Зина.
         - Ерунда.
         Долотов поднес к лицу окоченевшие Зинины руки, пытался согреть их дыханием. Но дыхание было холодным.
         Никто уже не разговаривал. Сидели съежившись. Обожженный Криворученко лег на бок, свернулся калачиком.
         - Не спи, Юрка! Не проснешься! - потеребил его Дорошенко. Оба Юрия были закадычные друзья.
         - Игорь, мы погибнем? - спросила Люда.
         - Перестань, - сердито ответил Долотов. - Люди на фронте не такое выдерживали. Мне отец рассказывал, как в Финскую...
         - Эй, доходяги, околеете! Айда с нами!
         Из мрака к костру вышел Зайцев. Он держал на плечах  две молодые пихты, был весь облеплен снегом, усы заиндевели, низ лица будто оброс белой бородой. Дед Мороз да и только.
         - Я пойду... - Люда с трудом встала. - Извини, Игорек. Не могу здесь... Страшно.
         Он ничего ей не сказал. Не ответил и Зайцеву. Долотову и самому уже было ясно, что долго на ветру не продержаться, однако признать правоту инструктора не позволило самолюбие.
         Когда Максим с Людой ушли, Игорь поднялся. Прикрыв ладонью глаза, посмотрел назад, в сторону оставленной палатки.

Борис Акунин