Это нежное создание, баронесса Софья де Боде, запомнилась многим, кто видел ее на Гражданской войне или просто слышал о ней.

Мужской наряд пока еще маскарадный, à la cosaque

Она происходила из давно обрусевшей французской семьи, вроде тех, о которых я недавно писал. Из сильно романтизированной биографической справки можно узнать, что Софья де Боде - выпускница Смольного института благородных девиц,  во время Первой мировой отправилась на войну и служила под командой отца в конной разведке.
         Отчество Софии мне неизвестно. Баронов де Боде в армии было двое. Полагаю, речь идет об Августине Клементьевиче (1871-1915), бывшем военном атташе в Вашингтоне. На фронте он командовал полком и пал в бою.
         Думаю, впрочем, что история про разведку относится к области мифов: к отцу Софья ездила, казаком наряжалась и на коне скакала, но в разведке служила вряд ли. В 1915 году это было бы такой экзотикой, что о юной кавалерист-девице раструбили бы все газеты.
         Отношение к  женщинам-военным стало меняться лишь с весны 1917 года, когда Мария Бочкарева призвала  соотечественниц взять в руки оружие. Одной из тех, кто с энтузиазмом откликнулся на этот зов, была Софья Боде.  Она записалась в женский батальон смерти, а потом попала на офицерские курсы при Александровском училище - вместе с 24 другими девушками (см. предыдущий пост).
         Кадр кинохроники (нашел в YouTube), снимавшей летом семнадцатого года принятие присяги на Красной площади, выхватил из шеренги вольноопределяющуюся Боде - она оглянулась на камеру. Посмотрите, как она изменилась: усталое лицо, вместо кокетливой бекешки - простая солдатская гимнастерка. Уж не знаю, как ей удалось сохранить волосы, ведь доброволок стригли под ноль. 

Маскарадные времена закончились. Теперь все будет по-другому: кроваво и жестоко.

В октябре она вместе с другими выпускницами надела погоны прапорщика.
         «Молоденькая, красивая девушка с круглым лицом, с круглыми голубыми глазами в своем военном мундире прапорщика казалась нарядным и стройным мальчиком. Дочь русского генерала, воспитанная в военной среде, она не подделывалась под офицера, а усвоила себе все военные приемы естественно, как если бы она была мужчиной...», - пишет один из мемуаристов, видевший Софью в то время.
         Меньше чем через месяц произошла революция. В отличие от Петрограда, Москва упорно сопротивлялась большевистскому перевороту. Кровавые бои продолжались несколько дней. Софья командовала отрядом юнкеров, в бою у Никитских ворот была ранена в ногу.
         Едва лишь зародилось корниловское движение - уехала из Москвы на юг.
         Участвовала в отчаянном «Ледяном» походе, откуда мало кто вернулся живым. Софья мелькает в воспоминаниях генерала Богаевского: «Спустя полчаса ко мне подлетает карьером одетая в черкеску баронесса Боде, служившая ординарцем в нашей коннице, отчаянно храбрая молодая женщина, впоследствии убитая во время атаки генерала Эрдели под Екатеринодаром, и докладывает, что генерал Корнилов посылает мне свой последний резерв: два эскадрона конницы. Вдали рысью шла за ней конная колонна».
         Конная бригада Эрдели понесла тяжелые потери в бою 13 марта 1918 года - это и есть дата смерти Софьи Боде. Она погибла в самом начале страшной войны, но запомнили ее лучше, чем других девушек-прапорщиков. Баронесса де Боде - единственная, у кого был титул, и в кавалерию из выпускниц Александровского училища попала только она.
         Офицер-эмигрант Виктор Ларионов вывел ее под именем княжны Черкасской в своем романе «Последние юнкера»: «И вот в первых же боях она показала себя не только лихим, но и смышленым, распорядительным бойцом, способным понимать обстановку и командовать другими. Ее все полюбили, заботились о ней подчас трогательно, но, к сожалению, не могли удержать ее боевых порывов. Она как бы искала смерти... И нашла ее под Матвеевым курганом, когда два орудия, прикрывая отход пехоты перед сильнейшим противником, готовились уже бить картечью, а она, стоя во весь рост между орудиями, выпускала обойму за обоймой из карабина».
         Я прочитал, что по телевидению несколько лет назад показывали документальный фильм «Баронесса де Боде - легенда Белой армии».  Там наверняка более подробно рассказано об этой короткой и романтической жизни.

А вот совсем другая история. Не столько про героизм, сколько про любовь и верность.
         Вы наверняка читали про генерала Слащева, отчаянного храбреца и гениального тактика. Это был позер, дебошир, кокаинист, без конца со всеми ссорившийся, но не раз спасавший белый фронт. Слащев обожал экстравагантность, носил какие-то умопомрачительные мундиры собственного дизайна. «Пускай всякий, кто так воюет, наряжается как ему угодно», - говорил про него Врангель.
         Но мы смотрим не на щеголя Слащева, а на девушку, которая рядом. 

Это Нина Нечволодова, она оправляется после ранения, полученного на Чонгарской гати. В ней трудно узнать пухлую барышню, тоже наряженную казаком, вот с этого снимка.

Нужно было увидеть и пролить немало крови (своей и чужой), чтобы так перемениться всего за два года. Должен сказать, что, когда сравниваешь любое женское лицо до и после фронта,  содрогаешься.
         Девушка с верхней фотографии к тому же еще здорово похожа на мою бабушку в юности. Тот же возраст, та же стрижка, та же непримиримая интенсивность во взгляде. (В детстве моя бабушка, сорок килограммов пламенного марксизма-ленинизма, будет запихивать в меня ложку манной каши, говоря: «Любить надо партию, а кашу нужно есть»). Если бы они с Нечволодовой в двадцатом встретились - убили бы друг друга.

Дедушка и бабушка. Начособотдела дивизии и начособотдела бригады (ну у меня и гены).

Но про бабушку расскажу как-нибудь в другой раз.
         Читаем в воспоминаниях И.Сагацкого: «...Около вагона Слащева стояла большая группа и Ниночка-ординарец. Это была миловидная и стройная девица в белой рубахе с погонами унтер-офицера и одним или двумя Георгиевскими крестиками, в кавалерийских синих бриджах и сапогах со шпорами. Мне успели шепнуть, что Ниночка - из хорошей семьи, ведет себя безупречно и вполне заслуживает свои Георгиевские крестики...».
         Сагацкий видел Нечволодову в апреле 1920 года, когда она уже состояла при своем сорви-голове и была личностью полулегендарной. Про первую мировую и завоеванные  ордена - выдумки.
         Годом раньше, когда начиналась эта любовь, Нина была сестрой милосердия. Однажды Слащев, в ту пору командир дивизии, был прошит пулеметной очередью. «Между тем пришлось отступать с позиции, и селение, в котором расположился Слащев, оказалось в районе, захваченном красными. Спасла Слащева молоденькая сестра милосердия, бывшая при гвардейском отряде, т.к. была сестрой служившего в этом отряде офицера. Она верхом отправилась в селение, в котором лежал Слащев, метавшийся в жару и беспамятстве, взвалила с помощью крестьян раненого на лошадь и прискакала с ним к гвардейскому отряду. Эта сестра милосердия неотлучно оставалась при боровшемся со смертью Слащеве и выходила его. Вскоре после выздоровления Слащев женился на ней. Его первый брак был несчастлив. Эта же вторая жена вполне подходила к нему: под видом ординарца (из вольноопределяющих) Никиты, она безотлучно находится при Слащеве и сопровождает его и в бою, и под огнем», - пишет очевидец.
         С того дня и до самой смерти полоумного генерала Нина была с ним неразлучна. Куда он - туда и она. Даже если на верную гибель.
         Вот описание знаменитого боя на Чонгарской гати - двухметровой насыпи через Сиваш.
         22 марта 1920 года Слащев решил пройти по ней под ураганным огнем красных и захватить противоположный конец. Все офицеры сказали, что это невозможно. Тогда генерал построил мальчишек-юнкеров и под духовой оркестр, строевым шагом, повел вперед. «Ординарец Нечволодов» шел рядом - и был ранен. Гать в результате взяли, красные не выдержали «психической атаки».
         Помните, как в пьесе «Бег», где Михаил Булгаков разделил образ реального Слащева на двух генералов - Чарноту и Хлудова, последний говорит вестовому Крапилину: «Я на Чонгарскую гать ходил с музыкой и на гати два раза ранен!», а Крапилин в неистовстве кричит: «Все губернии плюют на твою музыку!»?
         По-моему, губернии правильно делают. Гнать под пулеметы любимую женщину - скверный героизм.
         Биографию Слащева я пересказывать вам не буду, и так знаете. Разве что совсем коротко.
         У Врангеля лопнуло терпение, и он снял самодура с командования армией. Нина последовала за Слащевым.
         В эмиграции Слащева разжаловали и оставили без пенсии - Нина (в отличие от подруги генерала Чарноты) любимого не бросила.
         Потом Слащеву взбрело в голову вернуться в Совдепию, где он был заочно приговорен к смертной казни. Нина поехала с ним.
         Бывшего генерала амнистировали, и он преподавал тактику на высших командных курсах «Выстрел». Нина руководила там театральной студией.
         Даже в кино они снялись вместе: в кинокартине «Врангель» сыграли самих себя.
         Но в 1929 году Слащева убил некий Коленберг, мстя за брата, казненного белыми (у Слащева было прозвище «вешатель»).
         И здесь следы Нины Нечволодовой теряются. Куда она исчезла и что с ней было дальше, неизвестно.

В фильме «Бег» подругу Чарноты сыграла  Татьяна Ткач

Хотел вам рассказать еще про одну «белую амазонку», самую поразительную из всех, но пост и так слишком длинный.
         Next time.

Борис Акунин

Фото: "Новости литературы"