Re: цензії

Труднее всего определить жанр книги Ирины Глущенко. Ясно лишь, что это не монография в классическом смысле слова, в которой обезличенное «мы» автора скрупулёзно вспахивает узкое предметное поле, представляющее интерес лишь для специалистов. На чтение монографий, в конце концов, ни у кого давно уже нет времени. А вот для текста Глущенко оно отчего-то находится само собой, хотя с лёгкой развлекательной литературой «Общепит» не имеет ничего общего.

Исследование генезиса советской кухни в недрах плановой экономики, аналитика политической диетологии, кухни как аспекта идеологии заставляет задуматься о том, насколько фрагментированной остаётся наше представление о советской реальности. Для поколения нынешних тридцатилетних, к примеру, существует сразу несколько СССР. Тот, о котором мы знаем по журналам и книгам, являет собой образ мрачной «империи зла», где усатый тиран за высокими кремлёвскими стенами ночами напролёт думает о том, как бы изничтожить ещё больше людей. Совсем другой СССР — это та страна, где мы пошли в школу, где мы пили газированную воду с сиропом и ели пирожное картошка. Третий СССР — это тонущий корабль быта, уничтоженный сникерсами, колой и видеофильмами. Всё это никак не пересекается в нашем сознании. Это разные социальные истории, разные страны. Книга Глущенко демонстрирует ошибочность такого подхода.

В ней рассказывается о том, как появлялись наши кулинарные константы. Как глава советской пищевой промышленности Анастас Микоян лично пробовал новые сорта колбас перед тем, как отправить их в массовое производство. Из каких элементов складывалась советская кухня и как эта кухня затем становилась частью повседневности. И оказывается, что реальность сложна, она имеет много сторон и нюансов. Что те же самые люди, которые думали о нас в Кремле, дали нам суп харчо, шашлык, борщ и книгу о том, как правильно готовить. Уничтоженная деревня, пришедшие в запустения усадьбы помещиков не могли дать советским людям новую культуру питания. Поэтому этим вопросом пришлось заниматься политбюро.

Возьмём для примера один короткий сюжет, имеющий принципиальное значение для работы Глущенко. В 1936 году Анастас Микоян несколько месяцев провёл в Америке. В отличие от романтиков Ильфа и Петрова, побывавших в США в то же время, а затем написавших весьма критический отчёт о своём путешествии («Одноэтажная Америка»), практик Микоян пришёл от увиденного в полный восторг. Ему нравилось всё, начиная от искусства упаковки готовых продуктов в магазинах и заканчивая методами промышленного изготовления газированных прохладительных напитков. Особое восхищение Анастаса Ивановича вызвали гамбургеры. Нарком мечтал о том, чтобы советские люди могли есть горячие сытные котлеты в булочках на стадионах и в парках. Соответствующее оборудование было закуплено и доставлено в СССР, но тут началась война. Которая не только надолго сделала неактуальной проблему котлет, но и привела в итоге к идеологической конфронтации с США. Как сложилась бы судьба советской страны, если бы в ней были гамбургеры и кока-кола? А насколько сильно поездка Микояна повлияла на становление советской кухни в действительности? Мы все знаем, к примеру, классическую модель советской столовой с подносами и металлической дорожкой возле прилавка с горячими блюдами. Но ведь это именно то, что в далёком 1936 году Микоян увидел в Америке… Таких деталей в книге — десятки. Именно из них складывается картина политической и экономической жизни желудков советских людей.

Если отвечать на вопрос о жанре книги и о причинах исключительной лёгкости её восприятия, ответ, пожалуй, будет очень простым. Глущенко опубликовала великолепный блог о советской кухне, среди записей которого нашлось место всему: аналитике, документам, точным и лаконичным личным воспоминаниям автора о советском быте и даже своеобразной литературной критике советской кулинарной библии — «Книге о вкусной и полезной пище».

«Общепит» Глущенко — это великолепная интеллектуальная пища, совершенно адекватная как многообразию предмета исследования, так и современным моделям быстрого чтения.

Кирилл Мартынов