Re: цензії

Клод Леви-Стросс один из тех классиков, которых в основном читают выборочно, причём нередко это удовольствие откладывают до лучших времен. Более того, есть и крайняя позиция, состоящая в том, что Леви-Стросса в принципе читать не нужно ― придерживаются её у нас как раз многие дипломированные гуманитарии. Эмпирики упрекают Леви-Стросса в том, что он был не более чем философом, который плохо знал то, о чём писал (и якобы даже знать не хотел), а также злоупотреблял диалектикой. Философы ― в том, что он незаслуженно приписывал реальность неким «жестким» структурам, которые надо деконструировать, деконструировать и еще раз деконструировать.

Наслушавшись всего этого, с нешуточным удивлением открываешь переводную западную книжку начала девяностых, автор которой и Дерриду читал, и о классовой сущности колониальной антропологии не забывает, но Леви-Стросса тем не менее искренне ценит.

Пожалуй, главный урок, который можно извлечь из книги Энаффа, состоит в том, что и у нас, и на Западе проблема с наследием Леви-Стросса одна и та же: классик писал о сложных вещах, писал много и не всегда одинаково убедительно. Читать его работы насквозь ― тяжелый труд. Поэтому критики (нередко ― узкие специалисты) ведут огонь преимущественно по фрагментам, вырванным из контекста.

Марсель Энафф не только читал все книги и статьи своего соотечественника (в приложении к его книге вы найдет краткий пересказ всех работ Леви-Стросса), но и рассказывает об итогах дискуссий, возникших вокруг тех или иных его высказываний, и даже указывает страницы, которые критикам следовало бы прочесть более внимательно.

Энафф начинает с того, что дистанция по отношению к изучаемым культурам, которую Леви-Стросс, к негодованию многих своих коллег, предпочёл вживанию в эти культуры и растворению в них, никак не равнозначна невежеству. Наоборот ― она прямое следствие попыток выявить универсальные формы человеческого разума путем сравнения этих культур. И отправной точкой любого рассуждения при таком исследовании служат прежде всего этнографические факты.

Как одно из главных достижений классика Энафф выделяет установку на различение в фактах культуры двух уровней: с одной стороны, коллективного бессознательного (по Леви-Строссу, оно включает в себя только чистые формы ― языковые парадигмы, а также «социо»- и «мифологики»), с другой стороны ― индивидуального самосознания и самовыражения, в очень значительной мере этим бессознательным обусловленного. У Леви-Стросса, для которого эталоном объективности среди гуманитарных наук была лингвистика, эти категории сильно напоминают соссюровские «язык» и «речь», а в наше время они, конечно, могут трактоваться иначе ― как и многие другие.

Читатель вправе не соглашаться и с Леви-Строссом, и самим Марселем Энаффом по множеству разных вопросов. Однако нельзя не признать, что последний не только создал путеводитель по зубодробительному наследию классика, но и вернул его идеям звучание актуального научного проекта. А потому думается, что книгу Энаффа в нашей стране будут читать не только преподаватели и студенты, но и вполне зрелые, самостоятельные исследователи.

Василий Костырко