Питер Акройд. Журнал Виктора Франкенштейна. М.: Астрель: Corpus, 2010.

Сюжет о докторе Франкенштейне, в порядке научного эксперимента вдохнувшего жизнь в скроенное из мёртвой материи тело, принадлежит английской писательнице Мэри Шелли. В 1818 году она анонимно опубликована свой роман «Франкенштейн, или Современный Прометей», породив тем самым бесконечную череду интерпретаций и перепевов истории о человеке, взявшем на себя функцию творца, и о чудовище, которое он породил. Вплоть до появления нарицательного имени — одного на двоих.

Спустя два столетия известный любитель исторических сюжетов британский писатель Питер Акройд попытался пересказать историю о Франкенштейне на свой лад. Начало XIX века, Лондон. Оксфордский студент Виктор Франкенштейн задумывает эксперимент с электричеством, которое должно оживить недавно скончавшегося человека. После нескольких неудачных попыток он наконец добивается результата. Вот только что делать с полученным существом, Франкенштейн решительно не знает и впадает в панику. Существо тем временем отправляется разгуливать по Лондону, наводя ужас на всё живое и в отместку за собственную неприкаянность совершая убийства.

Кажется, различия с оригинальной версией не слишком велики. Разве что рассказ ведётся от лица самого творца, Виктора Франкенштейна, да персонажи переживают кое-какие трансформации. Бог весть по какой причине Акройд раздаёт героям своей истории имена реальных людей: другом Франкенштейна оказывается некто Биши — Перси Биши Шелли, известный поэт-романтик. В какой-то момент появляется вторая жена Биши — Мэри Уоллстонкрафт (собственно, автор изначальной истории Франкенштейна). Ближе к финалу среди действующих лиц возникает человек, «одетый в небесно-голубые брюки и габардиновый сюртук», с лицом «мясистым, но не лишённым приятности», как выясняется через пару строк, — лорд Байрон собственной персоной. А в довесок к нему также вполне исторический персонаж, учёный-физик Полидори. Что примечательно, ни одним поступком никто из них не грешит ни против исторической правды, ни против логики литературного произведения. Так что когда посреди многих поэтических цитат и реальных персонажей промелькнёт рассказ о человеке, из идейных соображений убившем старушку, русскоязычный читатель уже даже не сильно удивится крайней металитературности акройдовского текста.

Помимо ловкой интеграции в сюжет о Франкенштейне биографий известных личностей, Акройду удаётся произвести над своим текстом много других любопытных экспериментов. Например, в какой-то момент добиться такого саспенса, которому мог бы позавидовать сам Хичкок, или напустить детективного тумана, заставляя с замиранием сердца ждать, чем же обернётся поиск убийцы. Но и это ещё не всё. «Журнал Виктора Франкенштейна» Питера Акройда — эта та книга, про которую с полным основанием можно сказать, что её смысл раскрывается только с последней страницей. Уже порядком убаюканный металитературной круговертью, читатель оказывается драматически не готов к тому выверту, который заставляет его пережить Акройд. Чтобы быть до конца честным, конечно, стоит сказать, что книга не то чтобы шедевр, но весьма занимательный опыт по литературной и формальной интерпретации, вносящий вполне достойный вклад в копилку сюжетов о Франкенштейне и его творении.

Татьяна Трофимова