Александр Сидоров. Песнь о моей Мурке: История великих блатных и уличных песен: «Мурка», «Гоп со смыком», «С одесского кичмана», «Цыпленок жареный», «Купите бублички», «Постой, паровоз» и др. – М.: ПРОЗАиК, 2010. – 368 с.

В принципе, все ясно уже из названия книжки. Я только расшифрую «и др.»: Сидоров рассказывает также о песнях «На Дерибасовской открылася пивная», «Марсель», «Шарабан», «Кирпичики», «Купите папиросы», «Позабыт, позаброшен», «По приютам я с детства скитался» и «Цыц, вы, шкеты под вагоном!».

Конечно, возникают вопросы, упреки, капризы. А где, дескать, та песня, а почему не рассказано «об вон той»? Все нормально, товарищи, не паниковать, нельзя объять необъятное и т.д. Что выбрал, то и выбрал. Может, кстати, и продолжение напишет. Да, если честно, из каждой главы можно книжку сделать (и не одну). Мне подобный подход, признаюсь, нравится. Я за то и люблю, скажем, Сигизмунда Кржижановского. Ну вот, чтобы не быть голословным, пример: автор пишет об одном из возможных прототипов героини песни «Мурка» Марии Никифоровой: «...Затем в 1905 году становится анархисткой-террористкой. Маруся оказывается в рядах группы «безмотивников», теоретики которой истребляли всех, кто имеет сбережения в банках... В 1909 году Мария в Нарымской каторге поднимает бунт и бежит через тайгу к Великой Сибирской магистрали. Затем – Япония, США, Испания (где анархистка ранена при нападении на банк), Франция. Здесь Мария сходится с богемой... Мария попадает в тюрьму по приказу уездного комиссара Временного правительства. В ответ почти все предприятия города объявляют забастовку... Маруся решила провести террористический акт против Ленина и Троцкого на пленуме ЦК партии в Москве... На октябрьские праздники 1919 года бойцы Никифоровой закладывают динамитные шашки в систему канализации Кремля, но чекисты раскрывают планы организации, арестовывают многих террористов, а Мария с мужем, польским анархистом-террористом Витольдом Бжестоком, бежит в Крым, рассчитывая оттуда перебраться на Дон, чтобы взорвать ставку Деникина... » Не могу далее продолжать, нет ни физических, ни духовных сил – какая же у людей жизнь-то интересная была.

Но немного об авторе. Александр Сидоров (псевдоним Фима Жиганец) – журналист и писатель, поэт, исследователь уголовно-арестантской субкультуры России и СССР, автор книг «История профессиональной преступности Советской России», «Жемчужины босяцкой речи», «Мой дядя, падло, вор в законе… Классическая поэзия в блатных переводах», «Классические блатные песни с комментариями и примечаниями Фимы Жиганца», «Кошачья азбука. Стихи для детей» и др.

Книжка Александра Сидорова не столько сборник историй, сколько собрание версий и предположений. Вот, скажем, вернемся к той же «Мурке». Первоначально ее, судя по всему, звали Любкой. Даже в некоторых вариантах рифма напрашивается. Не Мурка, а именно Любка. Даже у поэта Смелякова есть Любка – Любка Фейгельман (там очевидные аллюзии на песню). А еще была еврейская Мурка, челюскинская Мурка. Даже Умка из мультфильма тоже оттуда, в общем-то.

Теперь – телеграфно – хоть несколько фактов. «Прибыла в Одессу банда из Амура». Есть версия, что – «из-за МУРа». Действительно, многие коммунисты при белых прятались у уголовников, а потом – были «благодарны». Пришлось вызывать специалистов их Московского уголовного розыска. «На Дерибасовской открылася пивная». На самом деле, на Богатяновской, не в Одессе, а в Ростове-на-Дону. А музыку написал аргентинский композитор Анхель Виллольдо. Ее даже – с другими словами – пел Армстронг. Источник песни «С одесского кичмана» – солдатские и казачьи военные песни. «Но и они родились не на пустом месте! Их первоисточник – романс на стихи русского поэта XIX века Михаила Михайлова «Во Францию два гренадера из русского плена брели»...» Самое удивительное. В одном из вариантов «Кичмана» упоминается Леонард Пелтиер, лидер Движения американских индейцев. Не знаю, как вы, а я его помню. Он до сих пор сидит. «Следующее слушание может быть проведено только в июле 2024 года, когда Пелтиеру будет 79 лет».

Самая интересная (на мой, атеиста, разумеется, взгляд) глава – про песню «Гоп со смыком». Я бы всю ее – не песню даже, а главу – привел. Но не буду. Сами читайте. Скажу лишь, что Иуда – по песне – второй после Бога, живет в раю. Про Иисуса сказано гораздо позже – после Ивана Предтечи, Фомы Неверного, Петра и Павла. А фраза «гадом буду, не забуду, покалечу я Иуду» – значит, что персонаж песни собирается Иуду (как и Бога, кстати, и всех прочих) ограбить. «Покалечить, окалечить – здесь: ограбить, обобрать». Ну и собственно «гоп», откуда и гопники. ГОП – Городское общество призрения в Петербурге и Городское общество пролетариата в Петрограде (Лиговская, 10/12).

* * *

По сути, мне в книжке Сидорова только предисловие не понравилось: слишком много ненужной (на мой, конечно, взгляд) полемики. Полемики о, собственно, блатной или, если хотите, «блатной» песне. Со статьей Марка Захарова, со стихотворением Евтушенко. Особенно Евтушенко. Лучший – здесь даже глупо писать «на мой взгляд», ибо «общеизвестные факты не нуждаются в доказывании» – исполнитель блатных песен Аркадий Северный (о нем, кстати, немало в книге, что более чем правильно) – пел песни на стихи Евтушенко. Вспомните хотя бы «Балладу о стерве». Здесь, правда, отдельная тема, но не могу удержаться. Вознесенского Северный не пел. А вот Сашу Черного пел. И Николая Старшинова пел. Ну да ладно.

Есть, конечно, полемика и в самой книге, но там все же более или менее по делу, отрабатывая, так сказать, версии. В аннотации Сидоров назван «филологом», я данный термин считаю обидным, поэтому не назвал автора «филологом» – и вот почему. Сидоров признает свои ошибки, неточности. Спокойно пишет – я о том-то и том-то тогда не знал, поэтому и написал – «песня народная», к примеру. «Филологи» (специально беру в кавычки, чтобы морду не набили, ведь есть же и филологи) на такое, мне кажется, не способны.

В общем и целом. Очень хорошо, но очень мало.

Скажете, тема мелкая? Кто сейчас помнит и песни и того же Аркадия Северного? Да. Возможно. Все уничтожается проклятым социумом и временем, именно поэтому, полагаю, книжка Сидорова очень нужна, полезна, отчасти даже спасительна. По сути, ведь и Северный был сберегателем фольклора, народного искусства. Минувшим летом, между прочим, ему наконец-то поставили памятник в родном Иванове (см. фото). Мы туда специально ездили – посмотреть и выпить. Посмотрели и выпили.

Лучше Северного я исполнителя песен не знаю.

От Сидорова жду – ну, наверное, хотя бы продолжения.

Ну и о заголовке. В одном из вариантов «Мурки»:

Выстрел раздался, легавые прибежали,
Мурка ка-ра-вавая лежит...
У меня опять нет слов.

Евгений Лесин