Сочинения Синявского и Даниэля вышли под псевдонимами соответственно Абрам Терц и Николай Аржак. Оба псевдонима были взяты из фольклора - это имена «народных героев», воров. Псевдонимы фактически стали иллюстрацией излюбленной идеи Синявского, который был не только писателем, но и критиком, искусствоведом, блестящим исследователем русской народной культуры,– идеи о том, что литература есть преступление, рывок за пределы предписанного государством и социумом. За свое преступление Даниэль и Синявский поплатились 5 и 7 годами свободы.

Оба писателя не признали своей вины, не заискивали перед судом. Такая линия поведения на показательном политическом процессе была почти забыта обществом к 1960-м годам прошлого века.

Во всяком случае, именно процессу Синявского-Даниэля суждено было стать не только рубежным фактом в биографиях писателей, но и значимым событием общественной жизни. Друзья и близкие арестованных еще в конце 1965, до начала суда, начали безнадежную, но не бессмысленную компанию в их защиту. Особую роль сыграла демонстрация 5 декабря 1965 с требованием, чтобы суд над писателями не превратился в тайную расправу и велся гласно в соответствии с Конституцией. С этой демонстрации на Пушкинской площади ведет отсчет своей жизни отечественное правозащитное движение. Новым стало и то, что письма тех, кто решил не присоединять свой голос к «единодушному» осуждению писателей, избежали забвения в архивах советских инстанций, а стали первыми документами правозащитного Самиздата. Александр Гинзбург включил их в сборник, получивший известность под названием «Белая книга». В сборник вошли также неофициальная запись процесса и отклики на него прессы в СССР и в мире. Усилия друзей и коллег не спасли Даниэля и Синявского от тюрьмы. Но в Советском Союзе возникла новая традиция и культура свободы.