В продаже «Совершеннаястрогость» - книга, в которой Маша Гессен уравнивает себя с ГригориемПерельманом, рисуя убедительный психологический портрет «гения тысячелетия».

«Совершенная строгость»- книга о герое трагедии Эсхила, попавшем на страницы бульварногоромана. Страдалец-Прометей на улицах уездного города N нелеп, осмеян,непонятен окружающим и одновременно вызывает у них нездоровоелюбопытство. Ему не с кем разговаривать, он не стрижет бороду и ногти,но он помнит написанную для него роль и исполняет ее до конца - изучаетвсю математику, доказывает теорему Пуанкаре, отказывается от дрянныхденег научного сообщества и становится отшельником. Так в современноммире выглядит не только Григорий Перельман, отказавшийся от награды вмиллион долларов за решение задачи тысячелетия. Создается впечатление,что так хочет выглядеть и сама Маша Гессен - резкий, вызывающийнедоумение своими поступками, порой осознанно маргинальный писатель ижурналист. Законченности образа Гессен не хватает только в однойдетали: от миллиона автор никогда не отказывалась, и руководитьизвестным своими бюджетами изданием «Сноб» маргинальность ей не мешает.

«Совершенная строгость» - книга, которую она написала о себе, замаскировав ее на этот раз под биографию великого математика.

Предыдущие «личные» книги Гессен - «Blood Matters» (об удалении ее груди из-за генетической предрасположенности к раку) и «Ester and Ruzya: How My Grandmothers Survived Hitler´s War and Stalin´s Peace» (семейнаясага о бабушках и дедах Гессен) - с солидной подачи New York Timesстали в США бестселлерами, но на русском языке не издавались. «Совершеннаястрогость» тоже появилась сначала на английском, потом на японском икорейском, чуть позже на иврите и только весной 2011 года былаопубликована на русском языке.

В 11 главах, с эпичными названиями вроде «Задача», «Решение», «Безумие», рассказывается о развитии в СССР математической традиции, с чуждыми всякой (а уж тем более обитающей в тоталитарном государстве) толпе принципами, и такого же человека.

Дажеесли не обращать внимания на то, что биографиями профессиональныхученых, популярной социологией и историей науки на российском книжномрынке профессионально почти никто не занимается и что Гессен -единственный наш пишущий о науке литератор, признанный за рубежом, всеравно более подходящего автора для этой книги не найти. Гессен до сихпор влюблена в атмосферу математического кружка, где занималасьподростком. Перельман, каким он описан в ее книге, вообще не зналдругого мира, кроме построенного на заимствованных у самой математикиточности, строгости и бескорыстности. Она еврейка и лесбиянка, он еврейи никогда не имел дела с женщинами. В попытках отгородиться отнеприятных персонажей она стала редактором проекта для избранных «Сноб», он перестал отвечать на звонки и выходить из квартиры.

Оба в этом своем стремлении провалились. Они даже подписываются похоже: она Машей, он Гришей.

Но одно различие между ними все-таки существует. Гессен мало сказать «недолюбливает»,она активно ненавидит окружающий мир, устроенный сумбурно, развязно иэгоистично - будь то истребляющая генетику пропаганда СССР, ворвавшийсяв квартиру Перельмана оператор Первого канала или антисемитизм. Онастарается изменить чужое мнение не только книгами и спорами, но ивводит цензуру на «Снобе», потому что даже элитная аудитория позволяет себе нетолерантные комментарии по поводу людей нетрадиционной ориентации.

Еегерой выбирает прямо противоположную тактику: игнорирует либо на самомделе ничего такого не замечает, чем удивляет и саму Гессен, для которойбитва за национальность и ориентацию стала делом жизни.

«Перельману,как всегда, повезло, и он, как всегда, не понимал этого», - одна изглавных мыслей книги. Перельман не знал об усилиях, которые приложилиего мать и учителя, чтобы устроить его в университет; он не обращаетвнимания на антисемитские принципы формирования команд дляМеждународной математической олимпиады, не реагирует даже на попыткикитайских ученых присвоить себе авторство того самого доказательстватеоремы Пуанкаре. «Эти проблемы не должны занимать ум математика», - объясняет в книге Гессен. И потому они занимают ум журналиста.

«Всякоеодносвязное компактное трехмерное многообразие без края гомеоморфнотрехмерной сфере», - так звучит гипотеза, которую Перельман, доказав,превратил в теорему. Из книги ее понять нельзя, хотя на описание иуходит целая глава. На слабости «научной» части повествования сходится большинство читавших «Совершенную строгость» математиков. За объяснением они советуют обращаться к книге научного журналиста Джорджа Шпиро.

В книге же Гессен стремительно, ярко и лаконично доказана другая теорема - самого Перельмана.

Онапоговорила со всем его окружением: одноклассниками, друзьями,соратниками и соперниками на математических олимпиадах, с теми, ктоустраивал его в аспирантуру, коллегами, которые работали с ним бок обок в США и Франции, - и вписала их слова в свою стройную теорию.Темным пятном оказалась лишь семья Перельмана: неудавшейсяматематической карьере матери посвящено несколько страниц, а об отцеупоминается единожды и вскользь. Но это отсутствие информации Гессентоже на руку: оно не мешает теории о выпестованном в стенах маткружка,специализированной школы и летних лагерей гении-одиночке.Генеалогическое древо, родословная, семейные истории утяжелили бы этотобраз.

Учитывая все это, главный недостаток повествования - невстречу с его героем - даже и недостатком считать странно.

Перельманотказался давать интервью Гессен, как и всем остальным осаждавшим егожурналистам. Но после прочтения книги эта невстреча выглядитобязательным условием ее существования. Неизвестно, что рассказал бысам математик, как бы он ответил на вопросы. Не исключено, что пришлосьбы перекраивать образ мудрого и одинокого титана. Или вдруг послевстречи с Перельманом Гессен пришлось бы отказаться от ключевого длянее мотива гомосексуальности. А это значит - выбросить чудесные сценыиз жизни легендарного математика Андрея Колмогорова с его коллегойПавлом Александровым, которых автор считает почти открытой гей-парой,опустить античный гомоэротизм летних лагерей, где юные красивые ученикипод руководством ментора решают задачки и купаются обнаженными. Вообще,несмотря на отсутствие прямой речи главного героя, Гессен мастерскивыписывает второстепенных, но колоритных персонажей, его окружавших -великих математиков Колмогорова, Александрова, Бураго - и их отношения с «гением тысячелетия».

Встретившись с Перельманом, можно было бы побояться поставить ему диагноз.

Гессенпредполагает у математика синдром Аспергера, признаки которого находити у себя. Это особый вид аутизма, при котором человек не способенпредставить чувства и знания другого. Заболеванием страдают люди либопросто умные, либо очень умные. Среди математиков, пишет Гессен, люди ссиндромом Аспергера встречаются в 3-7 раз чаще, чем среди гуманитариев.Им объясняется антисоциальное поведение героя (азаодно и автора) повествования. Гессен, которой среди коллег явно не скем поговорить, как Путину после смерти Ганди, обращается к товарищу понесчастью, сделав его героем своей книги.

Как бы тони было, подход, который многим показался эгоистичным и кощунственным,работает пугающе убедительно, тем более что отождествлением себя сматематиком Гессен не ограничивается. Она вглядывается в манеруПерельмана вытирать руки о брюки при решении задачи, подписыватьсянеполным именем, всегда точно подбирать слова.

Автор с головой погружает читателя в исторический контекст и вооружает многочисленными фактами.

Поэтому, когда «Комсомольская правда» опубликовала якобы первое в мире интервью с Перельманом, те, кто прочел «Совершенную строгость», сразу, еще до комментария самой Гессен,поняли, что это газетная утка. После виртуозно рассказанной в книгеистории сложного поступления на мехмат засомневались в якобы сказаннойПерельманом фразе о том, что при выборе вуза «он колебался между мехматом и консерваторией». А описанная в «Совершеннойстрогости» профессиональная трагедия математика - невнимание к егодоказательству ученого Ричарда Гамильтона, работу которого надгипотезой Пуанкаре Перельман фактически завершил, - вызваламногочисленные вопросы к той части статьи, где говорится о совместнойработе российского ученого с американским. Написав об этих сомнениях вмногочисленных блогах и форумах, читатели подтвердили успех книги: онистали разбираться не только в биографии, но в психологии героя Гессен.Похвалить книгу лучше невозможно.

Олеся Герасименко (ИД "Коммерсантъ")