Марина Степнова. Женщины Лазаря. 
- М.: АСТ, 2011. - 448 с.

Семейная сага до сих пор не очень известного автора, выйдя в свет в конце августа, сразу же побила все рейтинги продаж московских книжных магазинов. При том что автор этот пока что никакой не лауреат, не финалист и не тусовщик. А зовут его, вернее, ее - Марина Степнова. Прозаик, переводчик (переводила «Безымянную звезду» Себастиана), автор московского «Нового мира», питерской «Звезды» и всего одной книги, вышедшей аж шесть лет назад.

Лазарь, о котором повествует роман, - ученый-физик по фамилии Линдт, гений (отсюда аллюзия на воскрешение, вернее, на бессмертие), запечатлевший себя навечно в сознании трех женщин. В юности он влюбляется в жену своего патрона-академика, в зрелости - в молодую лаборантку, а потом, уже после смерти, повторяется в таланте собственной внучки-балерины. Круг замыкается. Третья женщина очень уж похожа на первую, несмотря на временную пропасть.

Фабула - незамысловатая, но осуществленная в слове так, как этого давно уже не делают. Главную роль здесь играют ударные синтаксические сцепления, оркестр прилагательных, высокая поступь речевого стиля.

Степнова нигде не фальшивит - ни в фактологии (а попробуйте, не будучи специалистом, верно и полно передать все нюансы научно-академической или, скажем, закулисно-хореографической жизни), ни в интонации, ни в художественно-изобразительных средствах. Пять лет работы над текстом - большая сейчас редкость - видны и ощущаются здесь в каждом предложении.

«Почувствовав на себе взгляд, мужчина оглянулся, посмотрел на Линдта тоскливыми, в темноту провалившимися глазами». «Генерал сочно поцеловал наказавшую его ручку - пальчик за пальчиком, косточку за косточкой - январь, февраль, март, апрель». «А потом у Лужбина вдруг оказалось сто рук, и все сто были одновременно всюду, путаясь в пуговицах, рукавах, каких-то неожиданных лямках».

Как написал наш рецензент, «ни одного формального, автоматически прицепленного эпитета. Каждое предложение отточено до остроты скальпеля, каждый абзац - законченный период, обдуманное, взвешенное и - весомо, грубо, зримо - зафиксированное целое».

В последнее время критики все больше сетуют на острую жанровую нехватку семейных романов (пошлые коммерческие однодневки, разумеется, убираем за скобки). Так вот, критики могут быть спокойны. Жанр возрождается. Следующий, еще не вышедший роман Степновой тоже повествует о семье и точно так же, как «Женщины Лазаря», изобилует мельчайшими профессиональными деталями. Речь пойдет о династии врачей.

Теперь главная опасность для нового автора не заглушить свой талант, пытаясь подстроиться под ритм книгоиздательской машины. Многолетняя работа над одним-единственным текстом - право, которое нельзя сдавать просто так.