Как известно, Политехнический музей, вместе со всеми функционирующими в нем институциями, начинает готовиться к переезду. Первой по этому случаю закрылась публичная политехническая библиотека, где началась ревизия всех 3,5 миллиона книг, которые хранились в фондах (за январь уже успели переписать четверть книг). А вместе с ревизией здесь случайно обнаружили тайники первой половины прошлого века.

Политехническая библиотека начала формироваться учеными Императорского общества любителей естествознания, антропологии и этнографии из девяти книг XIX века, которые до сих пор хранятся в фонде, но библиографической редкости собой не представляют. После революции библиотеку сделали публичной и государственной — это существенно увеличило ее фонды за счет частных собраний, изъятых у помещиков, интеллигенции и упраздненных библиотек научных сообществ.

Тогда же, в двадцатые, библиотеку перенесли из одной части здания в противоположную, выходящую на Лубянскую площадь, где были сформированы тайники. Делали их следующим образом: закладывали нишу в стене из хаотично подобранных книг, приставляли к сформированной книжной стенке стеллаж, заколачивали его фанерой и заставляли другими томами. Пока что нашли три подобных тайника и скорее всего найдут еще — библиотекари стучат по стенкам еще не разобранных полок, слышат пустоту и уверяют, что их еще ждут подобные открытия.

«По какому принципу формировались тайники — непонятно», — сообщают кладоискатели, как называет своих сотрудников директор библиотеки. Книги подобраны самым нелогичным образом, и в одном тайнике могут соседствовать: феноменально красивая французская энциклопедия морских ракушек, каждая из которых нарисована акварелью (XIX век); фотоальбом социальных построек дореволюционной Москвы; еще не разрезанная книга-рассказ безымянного француза о его путешествии из Петербурга в Москву с гравюрами; карта частных и государственных земель в Северо-Западном регионе. Почему прятали энциклопедию ракушек, а не только политические издания? «Смысла искать в действиях большевиков не нужно, потому что его не было никогда!» — ворчит седобородый фотограф, пришедший на эскурсию. Директор библиотеки уточняет: «На то время эти книги не представляли для библиотеки такого значения, как сейчас, и прятали их сотрудники, скорее всего, для того, чтобы их не ликвидировали за ненадобностью».

Ниже этажом, в подвальном помещении, находится второй тайник, найденный несколько дней назад, еще не разобранный и не изученный. Вокруг него все стеллажи завалены американскими журналами технической тематики 1930-х и начала 1940-х годов: «Пожарная техника» (внутри рассказ о шести пожарных тревогах в Питсбурге, реклама прогрессивных огнеупорных материалов и статья о новом способе складывания пожарных лестниц), «Бульдозерная техника», «Железный век» и десятки других изданий с образцовым дизайном. Все они считаются библиографической ценностью и культурным достоянием, поскольку были выпущены до Второй мировой войны.

Найденные в тайниках книги пойдут в фонд редких изданий библиотеки, который находится в том же здании. Это маленькая (в сравнении с общими площадями библиотеки) двухэтажная комната, в которой на полках стоят книжные памятники, приравниваемые к национальному сокровищу: прижизненные издания Ньютона, «Арифметика» Магницкого, по которой, как известно, учился Ломоносов, и гигантский фолиант с чертежами Эйфелевой башни, с дарственной надписью Императорскому обществу самого архитектора (в книге башня называется еще «трехсотметровой», а не Эйфелевой). Хранительница фонда сетует на то, что зимой здесь слишком холодно для книг, а летом слишком жарко — и что от такой нестабильной обстановки у книг отслаиваются корешки. Другого места для фонда нет, поэтому все ждут переезда в новое помещение, но где оно будет — пока неизвестно.

Павел Грозный